Бесит в тебе - Ана Сакру Страница 53

Вот так все правильно! Вот так всегда между нами было и должно дальше быть! Пусть Ксюшу зажимает свою или еще кого-то. Она вон как не против…!

— О, Лиз, привет! Подожди! — звонкий голос Лиды Тихой на всю рекреацию. Слишком громкий и уверенный, чтобы притвориться глухой.

На секунду мучительно прикрываю глаза и делаю рваный вдох прежде, чем повернуться.

Их компания расплывается перед глазами. Только Ваньку четко вижу. И продолжающую обнимать его за талию Воронкову.

— Я конспект хотела отдать, спасибо! — Лида подходит ко мне, достает из сумки тетрадь. Кажется, улыбается.

— Не за что, — сиплю, забирая конспект дрожащей рукой.

Чижов смотрит в упор. Глаза черные, дьявольские. Кривая ухмылка растягивает его губы, когда он демонстративно прижимает Воронкову ближе к себе.

— Ксюх, скажи, вот ты считаешь меня приличным человеком, умеющим вести себя с девушками уважительно и по-дружески? А то мне тут недавно заявили, что это уж точно не я, м? — спрашивает громко, с вызовом.

Воронкова смеется, откинув голову, а затем обхватывает его лицо ладонями и тянет к себе.

— Ванечка, ты у меня самый наиприличнейший друг! Мечта просто! Не слушай никого, лучше дай я тебя расцелую!

— По- дружески, — дёргает Ваня бровью, наклоняясь к ней, а смотря мне в глаза.

Задыхаюсь, когда Воронкова касается губами уголка его губ. Ошпаривает будто кипятком!

Ну и лижись с ней, пока кожа не слезет! По-дружески!

Разворачиваюсь на пятках и иду к туалетам, чудом не срываясь на бег.

Вот и отлично! Вот и все! А я еще переживала за него! Постакун ощипанный, вот он кто!

Залетаю в предбанник уборной и пытаюсь захлопнуть за собой дверь, но мне неожиданно не дают это сделать. Обернуться не успеваю, чтобы посмотреть, кто именно придерживает дверь, как Чижов уже подталкивает меня внутрь и закрывает за нами обоими.

25. Лиза

Воздух с шумным свистом вылетает из легких словно схлопнувшийся шарик, когда сцепляемся с Чижовым взглядами. Намертво.

Я ни моргнуть не могу, ни толком пошевелиться — лишь неуклюже отступаю к стене, густо краснея и бормоча:

— Вань, что ты… Это же женский…

Чижов будто не слышит меня, вернее не считает мои слова чем-то важным. Делает широкий шаг в мою сторону, отрезая пути к отступлению, и своим высоким твердым телом практически припечатывает к прохладной кафельной стене.

Сглотнув, задираю к нему голову. Сердце рвется наружу, словно мечтает завернуться в его толстовку. По телу раскалённый жар оглушающими приливами. Ой, как неправильно это все! А оттолкнуть не могу. Ноги ватные, подкашиваются. И так остро и одновременно сладко от того, что за мной пошел…

А через миг становится уже совсем невыносимо горячо, когда Ваня наклоняется к моим губам, не разрывая зрительный контакт, и хрипло шепчет.

— Приревновала, царевна? Признайся…

В его черных зрачках при этом словно беснуются искры. Каждый произнесенный звук оседает влажным облачком на моих губах, щекоча и волнуя. Ваня так близко, что я ощущаю фантомный вкус его слюны. Мы будто целуемся, не касаясь. И от этого кожа покрывается электрическими мурашками.

— А ты значит специально? — едва слышно шепчу в ответ.

И сама качаюсь к нему. Неосознанно, магнитом. Хоть на секунду губы соединить, потому что сложно вот так — в миллиметрах друг от друга, в напряжении.