Ушла в винтаж - Линдси Левитт Страница 54

— Почему ты мне вчера не перезвонила?

Я старательно отвожу от него глаза, пытаясь сосредоточиться на учебниках и тетрадях, которые непонятно зачем перебираю:

— А ты звонил?

— Сначала я написал тебе имейл, но ты не ответила.

— Прости, не проверяю почту.

— Я так и понял. Тогда мне пришлось стать Шерлоком: искать телефонную книгу, писать Джереми, узнавать имя твоего отца, чтобы вычислить нужный номер, звонить тебе на домашний.

— Ты спросил Джереми? – Я захлопываю шкафчик.

— Ну да. Я подумал, он-то должен знать, вы же весь прошлый год зажимались по углам.

— Мы просто встречались, а не…

— Хорошо. Не суть. – Оливер прислоняется к шкафчикам. Руки в карманах, правый бицепс напряжен. Никогда бы не подумала, что у Оливера накачанные бицепсы. Однако вот. Причем очень неплохие, если вас это интересует. Меня – нет, потому что мускулы – это всего лишь мышечная масса и… сухожилия у него под кожей. А я не могу долго думать о коже и сухожилиях Оливера или кого-либо еще из парней, поскольку по-прежнему пытаюсь забыть Джереми… и его сухожилия.

Ужасное слово, правда?

— Что значит «не суть»? Да, он был моим парнем. В прошедшем времени.

— Понятно. Перейдем к настоящему. Я реально предвкушаю работу в группе поддержки. Это настолько традиционно и консервативно, что ощущается чем-то новаторским, понимаешь?

— О нет, только не говори, что ты присоединился, чтобы заявить о себе.

— Каждым своим действием я заявляю о себе. – Полуулыбка. Игра бицепсов.

— Можно с этим заявлением поторопиться?

— Я просто хотел сказать: хотя я вступил в эту группу с неясными мотивами, я очень ценю сообщества, верные своему предназначению, понимаешь? Без всяких тайных мыслей. Им нужна поддержка – мы ее даем.

Ничего не могу с собой поделать. Я начинаю смеяться – тем смехом, который он за смех не считает, то есть брызжущим издевкой. На Оливере клетчатая рубашка с короткими рукавами, с воротничком на пуговицах, узкие джинсы и… небрежно завязанный галстук. Мальчик в галстуке. В школе. Бицепсы уравновешиваются открытостью его характера.

— Прикольный галстук.

— Что?

— Ничего.

Не оранжевая футболка с надписью «ПЕРСОНАЛ» – так галстук. Так же бросается в глаза. Джереми всегда говорил: его двоюродный брат хочет, чтобы все знали, насколько он отличается от всех в школе; какой он уникальный и яркий, круче всех.

— Просто… наверное, ужасно изнурительно все время казаться естественным и непринужденным.

— Что ты имеешь в виду? – Он явно сбит с толку, как будто никто до этого не комментировал его стиль и внешний вид.

— Да ладно, не важно. Это было грубо. Прости.

Он бросает на меня быстрый взгляд:

— Ты ведь не из тех заносчивых девчонок, которые опускают других ради собственного возвышения? А то смотри, я тебя не приму в свой клуб.

— Это мой клуб.

— И все же. Есть определенные ограничения. – Он осматривает свой прикид. – Я собрался на выборы президента клуба. А ты? На похороны?

Он недалек от правды. На мне лаконичное черное платье, которое мне одолжила Джинни. Она ходила в нем на похороны бабушкиной сестры Венди прошлой весной. Поверх платья я надела серый кардиган. Понимаю, это не совсем шестьдесят второй год, но пока я не обновила гардероб, выбор невелик.

Я пытаюсь сделать голос грубее, чтобы прозвучало, словно я гангстер из сороковых: