Бойфренд в наследство - Линдси Левитт Страница 54

— Похоже, в тебе снобизма больше, чем во мне, – заметила я.

— Он предопределен моим именем. Невозможно иметь такое имя и не быть слегка высокомерным.

— Дакс? Имя Дакс скорее подходит серфингисту. Любой человек, владеющий английским и знающий, что «дак» – это утка, соотнесет твое имя с водной стихией.

— Дакс – это сокращенное от Даксуорт. А Даксуорт больше смахивает на аристократическую фамилию.

— А-а… Гм… Извини.

— Я ценю это.

Я пнула его ногу:

— И как тебе досталось такое имя?

— Мою маму зовут Консуэла. Она на четверть пуэрториканка, но выросла в Миссисипи. Истинная американка. Но ей стало казаться, что ее имя тянет ее назад, что у всех сразу возникает ассоциация с мексиканкой-уборщицей, хотя она директор промежуточной школы в Хендерсоне. Вот она и дала мне имя, более приличествующее белому воспитаннику закрытой школы-интерната, думая, что оно автоматом обеспечит мне поступление в Гарвард или какой-нибудь другой престижный университет.

— И куда в итоге ты решил поступать с таким именем?

— Я подумываю о местном колледже.

— Да здравствует Даксуорт Крэнстон!

— Только на следующий год. А потом, возможно, переведусь в Калифорнийский колледж. Не решил еще. Я пока в подвешенном состоянии.

— Но уже декабрь. Тебе пора собирать рекомендательные письма, знакомиться с условиями перевода и требованиями разных учебных заведений, а ты просто… в подвешенном состоянии?! – я вовсе не хотела, чтобы мое восклицание прозвучало патетически. Но от этих слов повеяло именно пафосом. Я никогда в своей жизни не пребывала в подвешенном состоянии. Я всегда знала, чего хотела. А хотела я заняться бизнесом. Возможно, помочь дедушке расширить наше семейное предприятие и построить еще одну часовню. Я уже успела пообщаться с консультантами Невадского университета в Лас-Вегасе. Хотя до поступления у меня был целый год.

— Я собирался поиграть в бейсбол за Алабаму. Мы с отцом даже провели разведку, переговорили там кое с кем. Там очень заинтересовались. – Дакс пожал плечами, и его левое плечо опять оказалось выше правого. – Я неплохой питчер.

Это было все же лучше «подвешенного состояния».

— Должно быть, ты не просто неплохой, а отличный питчер, раз собирался играть за команду Юго-Восточной конференции.

— Да, я действительно был хорошим игроком. Понимаю, звучит нескромно, но это так.

— К твоему сведению, у нас в Лас-Вегасе тоже есть бейсбол.

— Я сказал, что был хорошим игроком, – глаза Дакса блеснули. – Я повредил плечо и теперь не могу заниматься никаким соревновательным видом спорта. Я как тот скакун, который из-за травмы выбыл из забега и обречен щипать травку на пастбище.

— А что у тебя с плечом? – осторожно спросила я.

Взгляд Дакса сфокусировался на чем-то за моей спиной, и он кому-то кивнул. Я обернулась и увидела Барта Эндрюса, старого приятеля моего дедушки, от изумления приросшего ногами к полу и нервно затеребившего свою шляпу.

О боже! Барт Эндрюс… Отошедший от дел старик, владелец небольшой фирмы по прокату лимузинов. И тоже не питающий добрых чувств к Виктору Крэнстону.

— Холли Нолан, что ты тут делаешь с Крэнстоном?! Знал бы твой дед…

Я поспешно подняла руку:

— Барт, все хорошо. Мы здесь… мы тут из-за…

— …бизнеса. – Дакс встал и протянул Барту руку, но старик ее не пожал. – Здравствуйте, я Дакс Крэнстон. Мы с Холли просто пришли на встречу, о которой я договорился с ее дедом еще несколько месяцев назад. Пытаемся преодолеть некоторые профессиональные разногласия.