Запретная цель - Лана Гриц Страница 54

Ответ напрашивается один, это личное. Только личное дает такую выдержку, такую злость, такую терпеливую жестокость.

Я снова возвращаюсь к дивану, приподнимаю одну половину и достаю черную папку. Мой личный архив, о котором никто не знает.

Начинаю листать документы.

Год назад, два, три.

Вспоминаю дела, где проходили братья, родственники, связки. Пальцы движутся медленно, но уверенно. Я не тороплюсь.

Я останавливаюсь на одном из досье, читаю дело. И внутри что-то едва заметно сдвигается.

Еще нет уверенности, но чуйка шепчет, что я движусь в правильном направлении. Я всматриваюсь в фото из досье и медленно перевожу взгляд на фоторобот.

Сходство не очевидное, но оно есть.

Я выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

— Вот ты где, сучара.

Картинка начинает складываться. Брат. Осужден. Срок. Тюрьма. Смерть.

Я закрываю на секунду глаза.

Вот и простой мотив, как всегда. Боль. Потеря. Желание отомстить.

Только вот Кардинал выбрал не путь прямого удара, он решил грязно играть.

Я теперь иначе смотрю на фоторобот.

— Ошибся ты, — тихо говорю я.

Потому что я не тот, кто ломается. Я тот, кто ломает в ответ.

Я беру телефон, и в голове уже выстраивается четкий план.

Он пришел за мной, но трусливо полез к ней и к пацану. И вот за это я его уже не просто возьму. Я его уничтожу.

Хватаю куртку и лечу к Маслову, спать не смогу, пока не поделюсь с ним своими задумками.

Дверь открывается сразу, как будто он ждал меня.

— Заходи.

Маслов кивает в сторону кабинета.

— Давай туда.

Я прохожу, сажусь, но не расслабляюсь. Он садится напротив.

— Что у тебя?

Я достаю телефон, показываю ему фоторобот. Маслов достает очки из футляра.

— Уже лучше, — кивает он, рассматривая лицо. — Есть за что зацепиться.

— Я знаю, кто он. Старое дело, родственник фигуранта, потеря, личная история. Он вышел на меня не случайно.

Маслов откидывается на спинку кресла, тарабанит пальцами по подлокотнику.

— Значит, мстит.

— Да.

— И девчонка – инструмент.

— Да.

Он проводит рукой по лицу.

— Плохо, Сережа.

— Знаю, Федор Игоревич. У меня есть план.

Он сразу напрягается, его взгляд становится жестче.

— Какой еще план?

Я рассказываю ему свою задумку без лишних деталей, только суть. Маслов слушает меня сначала молча, но потом его лицо начинает меняться.

Когда я заканчиваю, в комнате повисает тишина.

— Нет, — наконец-то чеканит он. — Нет, Сережа, это не вариант.

— Почему?

— Ты хочешь вывести его на себя. Ты хочешь осознанно подставиться. И не только себя. Там гражданские, Сережа, там люди. Девчонка твоя и мальчишка этот.

Я сжимаю челюсть.

— Я все просчитал.

Он резко качает головой.

— Нет. Ты не можешь просчитать все.

Полковник смотрит прямо мне в глаза.

— Ты сейчас думаешь не как офицер.

Вот тут я усмехаюсь.

— А как?

Он встает, я тоже поднимаюсь. Стоим друг напротив друга. Только он ниже меня.

— У нас нет другого варианта, — тихо говорю я. — Кардинал не выйдет сам, он осторожный. Он будет давить дальше.

— Значит, и мы будем давить.

— Не успеем. Он уже начал отсчет.

Маслов замирает.

— Сколько у нас?

— Уже меньше суток.

И это самое честное, что можно сказать.

Он отворачивается, проходит к окну. Пусть думает, пусть взвешивает, потому что решение будет не только мое, но и его. И ответственность тоже.

— Этот план многих подставит, — тихо произносит он.