Нарушая дистанцию - Элла Савицкая Страница 54

— Я сказал, я всё знаю.

— Что мне от этого твоего — знаю? Ты поступил не по протоколу. Подверг опасности бармена в баре, меня, себя, в конце концов! Устроил перестрелку, упустил подозреваемого!

— Я блядь, знаю! — отшвырнув лед на стол, Руднев сжимает кулаки. — Но зато у нас есть его человек.

— И что? Он может быть обычной пешкой.

— Даже пешки владеют информацией. Если бы мы сейчас отпустили этого Шилова или кто он вообще, мы бы потом хер его нашли. А ты же сама видела, что он врал!

— Мы бы допросили бармена! Сфотографировали номер машины, — ступаю к нему, потому что желание настучать по его импульсивной голове растет с каждой секундой, — мы бы …

— Потратили дохуя времени на то, чтобы снова его найти. А так у нас есть его человек, — Руднев делает шаг ко мне. — Ты не понимаешь? Он пацан совсем. Его раскрутить на показания будет раз плюнуть.

— Но какой ценой?! — От эмоций меня мелко трясёт. Кровь с шипением плавит вены, отравляет, заставляет всё внутри кипеть, — А если бы меня ранили? Если бы тебе отбили твою недалёкую голову? Ты чем думал вообще, когда меня толкал на пол?

— Если бы я не оттолкнул, тебя бы пристрелили, Ира!

— Из-за тебя! — кричу уже ему в лицо.

— Я знаю! — Рычит он.

В глазах беснуется вулкан. Скулы заострены, мышцы подрагивают от напряжения.

— Я блядь, это знаю!

Повторяет эмоционально, а потом вдруг рывком притягивает меня к себе за затылок и остервенело набрасывается на мои губы.

21. Ира

На меня словно обрывается лавина. Лавина из напористой потребности, агрессии, и неразбавленной ярости.

Точно такой же, как моя собственная.

Не отдавая себе отчета в действиях, я вонзаюсь ногтями в мощные плечи. Отвечаю на поцелуи, которые больше похожи на что-то дикое и неподвластное логике. Сталкиваюсь языком с языком Руднева, которым он орудует в моем рту.

Меня как будто поджаривают на вертеле, так сильно горит всё внутри. От эмоций, адреналина, возбуждения, вызванного тем, как мужские руки нагло задирают мою футболку и стискивают грудь.

— Идиот, — выдыхаю, когда лейтенант на долю секунды отрывается от моих губ.

Взгляд ореховых глаз темный, обжигающий. Он полосует им мое лицо, пока рывками хватает воздух, как будто ему его не хватает.

— Бестолочь! — изо всех сил бью его по груди.

А потом охаю, стоит Никите развернуть меня и толкнуть к столу. Ладонями упираюсь в столешницу. По спине идёт электрический ток, затылок обжигает от возбуждения, когда мужские пальцы ныряют в волосы и стягивают их.

— Прости, — остервенелый шепот мне на ухо отправляет горящие искры по шее.

От того, как жесткие губы впиваются в мою кожу, я зажмуриваюсь.

— Не смей оставлять засосы, — отталкиваю его голову, но тут же стону, когда его язык снова упрямо касается шеи.

Никита сдергивает с меня брюки вместе с бельем. Прохладный воздух оседает на разгоряченной коже, пока сзади раздаётся чирканье молнии.

— Не двигайся, — командует гадёныш, отстраняясь на несколько секунд.

Звук открываемой фольги проходится по моим барабанным перепонкам. Внизу копится напряжение, между ног жарко и тянет с такой силой, что я едва стою на ногах.

Где-то на задворках сознания мне энергично машет рукой мой здравый рассудок, но я не в силах сейчас его заметить. Моё сознание затоплено туманом похоти, повышенным артериальным давлением и …