Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 54

Поддавшись какому-то особо острому приступу сладкой меланхолии, я врубила в наушниках “Дыхание” Nautilus Pompilius, закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе помечтать о нем…

О невозможном мужчине, который, стараясь меня защитить, сделал мне больно.

О самоуверенном парне, который считал, что только его мнение имеет значение.

И который сбежал от меня, как только появилась возможность.

Отец не гнал, но от скорости, света фар встречных автомобилей и грохочущей в ушах музыки все равно захватывало дух.

Сочи приближался.

И с каждой минутой мне все больше хотелось вернуться назад в Москву, в город, где ничто не напоминало мне о Святославе Ремизове.

— Лиса, просыпайся! – папа легко ущипнул меня за щеку, и я нехотя открыла глаза. – Приехали!

— Ага, – пробормотала я и села ровнее.

Прямо передо мной стояла развесистая пальма с похожим на бочку стволом.

Пальмы эти меня завораживали с детства, и я счастливо улыбнулась, предвкушая встречу с морем. И пусть в августе Сочи похож на растревоженный гудящий улей!

Заселили нас быстро. Поздней ночью или скорее ранним утром в холле отеля было непривычно пусто.

Папа поставил чемоданы у двери в мой номер, отдал мне ключ-карту и, царапнув щеку щетиной, сказал:

— Отдыхай, ребенок. И не проспи завтрак. Ждем тебя в ресторане в девять утра.

— Спокойной ночи, пап, – сонно ответила я.

— Тогда уж доброго утра.

Я улыбнулась.

Часы показывали без четверти четыре.

Скинув кроссовки, я сразу же пошла на балкон, с которого открывался вид на море и прибрежный парк. Пахло жаркой южной ночью – солью и сладким ароматом цветущих растений. Вдруг закружилась голова. Я вцепилась руками в узкий парапет и прикрыла глаза. Под ложечкой засосало от странной тоски и предвкушения чего-то неизвестного. Кожа покрылась мурашками. Я представила себе, что где-то совсем рядом так же на балконе стоит Свят. И тоже смотрит на море.

— Хватит, Алиса! – одернула я себя, и в абсолютной тишине голос прозвучал ужасно громко.

Еще раз строго запретив себе думать о Ремизове, я вернулась в номер. Разделась и приняла душ. Умылась, почистила зубы, подсушила волосы полотенцем, переоделась в пижаму и забралась в постель.

Потянулась к телефону, чтобы поставить будильник, и увидела сообщение от Аньки:

“Мы приземлились, Богданова! Увидимся завтра!”

Засыпала я с твердой уверенностью, что все обязательно будет хорошо.

А просыпаться не хотелось вовсе, но желание окунуться в море перевесило все остальное.

Да и по родным я соскучилась. Пришлось подниматься и собираться на море.

В ресторане, несмотря на довольно ранний час, было шумно. Моя семья расположилась на террасе. Бабушка пила кофе и наслаждалась видом. Мама что-то оживленно рассказывала дяде Игорю. Марина, его жена, пыталась накормить кашей двухлетних сыновей-близнецов. Матвей о чем-то спорил с дедом.

— Всем привет! – бодро поздоровалась я. – А где папа?

— На море, конечно, – усмехнулась бабушка. – Алиса, детка, ты почему такая бледная? И похудела опять. Даша!

— Мама! – возмутилась моя мама. – Она просто не выспалась!

— Ага, – подтвердила я и стащила с тарелки брата сахарную булочку. – Матвей, будь человеком, принеси мне кофе!

Брат что-то буркнул, но поднялся. Я показала ему язык. Мама посмотрела на меня с укоризной, но попросила ласково: