Любовь и смерть - Элис Вайлд Страница 54

Она права. Я даже не подумала о том, что Церберу просто чудом удалось привести отца сюда. Было бы глупо думать, что его никто не видел и не слышал, но почему же тогда Цербера не задержали?

Меня бросает в жар, когда я вспоминаю про Флоренс. Ушла искать отца и до сих пор не вернулась. Возможно, именно поэтому сюда до сих пор никто не явился?

Возможно, случилось что-то страшное, о чем мы еще не знаем.

— Флоренс, – начинаю я и удивленно замечаю, что мой голос звучит уверенно и смело. – Она может быть в опасности.

— Почему ты так думаешь?

— Я попросила ее обойти дворец, чтобы найти отца и тело Смерти, – отвечаю я, решительно глядя на Цербера снизу вверх. Он не злится, но выглядит обеспокоенным.

— Почему ты раньше об этом молчала? Сколько времени прошло с момента ее ухода до моего возвращения?

— Вся ночь.

Тревога, вспыхнувшая в глазах Цербера, несмотря на сохраняющееся каменное выражение его лица, повергает меня в отчаяние. Я думала, что он придет в ярость или будет упрекать меня за опрометчивый поступок, но вышло куда хуже.

Я чувствую себя виноватой. Цербер выпрямляется, в его лице я замечаю решительность.

— Персефона…

— Иди, – говорит она. – Я справлюсь. Девушка будет в безопасности.

Цербер колеблется, неуверенно переводя взгляд с нее на меня. Конечно, я бы предпочла, чтобы он не оставлял меня наедине с повелительницей, но не ценой безопасности Флоренс.

— Она права. Иди, пока не стало слишком поздно, – говорю я, и он коротко кивает.

Персефона жестом зовет его за собой и разворачивается, направляясь обратно через топь, посреди которой постепенно появляется совершенно новая тропинка.

Наверное, она каждый раз выбирает разную дорогу. Я внимательно слежу за ее движениями и стараюсь запомнить путь назад, но вскоре они скрываются в тумане.

На всякий случай.

Когда за ними закрывается дверь, я перевожу взгляд на отца.

Нахмурившись, я внимательно смотрю на него. Его грудь слабо вздымается, все тело покрыто синяками и запекшейся кровью, кожа мертвенно бледна, вены под ней вздулись.

Слегка склонив голову набок, я погружаюсь в раздумья.

Возможно, Цербер прав. И в теле отца еще теплится жизнь, нужно лишь поддержать этот огонек, не дать ему угаснуть.

— Отец, – зову я пересохшими губами и наклоняюсь ближе. – Отец, это я. Хейзел, твоя дочь. Я здесь.

Он не отвечает.

Я не сдаюсь и продолжаю разговаривать с ним, слова вырываются наружу сами собой:

— Пожалуйста, останься. Прости. Это я во всем виновата. Если бы я послушалась тебя. Если бы не поссорилась с Мерельдой, ничего бы этого не случилось. Я была так глупа, когда надеялась обмануть судьбу. Хотела спасти тебя, но сейчас понимаю, что сделала только хуже. Пожалуйста… пожалуйста, прости меня.

Я тянусь к его руке. Сейчас я хочу только одного: чтобы он узнал меня. Тогда он поймет, что не одинок в свой последний час.

— Отец, – невнятно шепчу я, нащупав своей рукой его ладонь.

Она очень холодна, не совсем безжизненна, но близка к этому. Я сжимаю его руки, пытаясь согреть их. На миг мне кажется, что он пошевелил пальцем. Хотелось бы надеяться, что сейчас он вспоминает лучшие моменты нашей жизни.

Склонившись над ним, я нежно провожу по его щеке большим пальцем.

— Не волнуйся, отец, – шепчу, прижимаясь лбом к самому дорогому лицу. Мои горячие слезы капают на засохшие пятна крови. – Я здесь. Я нашла тебя.