Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна Страница 54

Как нужно извиниться.

Где именно он ошибся.

Какие слова сказать, чтобы они не звучали приказом.

Каким тоном говорить с женщиной, которую публично поставили под сомнение.

Я умела делать его сильнее. Даже в личном, как оказалось.

Но сегодня я не хотела быть инструкцией.

— Нет, — сказала я.

Он нахмурился.

— Нет?

— Я не буду учить вас, как просить прощения у меня же.

Он молчал.

И вот теперь попала.

Не потому, что хотела ранить. Потому что наконец сказала самое точное.

Демьян опустил взгляд.

В подъезде кто-то хлопнул дверью этажом ниже. Послышались шаги, детский голос, звук ключей. Обычная жизнь лезла в нашу сцену без разрешения, и это почему-то помогало. Здесь не было длинного стола, совета, стеклянных стен. Только мой коврик у двери и мужчина, которому в дорогом пальто было тесно в моей обычной реальности.

— Я унизил вас, — сказал он наконец.

Я перестала дышать.

Не потому, что это было красиво.

Потому что это было первое правильное слово.

Унизил.

Не “создал неприятную ситуацию”.

Не “поступил жестко”.

Не “должен был иначе”.

— Да, — сказала я.

Он поднял глаза.

— При всех. Когда должен был остановить разговор и дать вам говорить. Я выбрал безопасную формулировку вместо вас.

С кухни не было ни звука.

Кажется, даже Таисия решила не мешать.

Я держалась за край двери.

— Почему? — спросила я.

Вопрос вырвался тише, чем я хотела.

Демьян посмотрел куда-то мимо меня, на стену в прихожей. На крючок с моей сумкой. На тапочки у двери. На маленький календарь с магнитом из Сочи, который мама привезла мне три года назад.

— Потому что я привык думать, что если остановлю хаос, то потом успею разобраться с человеком, которого задел.

Я молчала.

— А потом оказалось, что человек уже ушел, — добавил он.

Вот теперь стало больно.

Не как на совете.

Иначе.

Там боль была холодной. Эта — теплая, опасная, способная заставить забыть, что вчера меня вынесли из его мира как риск.

Я не позволила себе забыть.

— Я не “человек, которого задели”, Демьян Александрович. Я женщина, которая пять лет работала рядом с вами и заслужила хотя бы право быть услышанной до того, как ее имя вынесут на экран.

Он тихо сказал:

— Знаю.

— Нет. Теперь знаете.

Он принял.

Не спорил.

Не поправлял.

Не говорил “вы не так поняли”.

Просто стоял и принимал.

Это было ново.

Но нового было еще слишком мало.

Я протянула ему бумажный пакет.

— Еду заберите.

— Оставьте.

— Нет.

— Мила...

— Я сказала нет.

Он взял пакет.

На секунду наши пальцы оказались близко. Не коснулись.

Хорошо.

Я бы не выдержала прикосновения.

— Документы я передам Таисии, — сказала я. — По проверке буду участвовать только как частное лицо и только через нее. Возвращаться сейчас не буду. Ни ассистенткой, ни консультантом при вас.

Он кивнул.

Медленно.

Словно каждое слово приходилось укладывать внутри отдельно.

— Понял.

— И еще.

— Да?

— Не приезжайте без предупреждения.

Сказать это оказалось трудно.

Не потому, что я боялась.

Потому что часть меня все еще хотела, чтобы он приезжал. Чтобы стоял за дверью. Чтобы стучал. Чтобы не исчезал.

Но именно поэтому надо было сказать.

— Хорошо, — ответил он.

Впервые его “хорошо” не звучало как закрытие вопроса.

Скорее как попытка научиться.

Он сделал шаг назад.

— Я напишу Таисии Олеговне по дальнейшим документам.

— Да.