Попаданка из будущего: усадьба и честь - Ника Цезарь Страница 55

— Верно, сударыня. Благодарю за наводку. Я перепроверил свежие отчёты и действительно нашёл растрату зерна. Как вы догадались, что он ворует? — полюбопытствовал он.

— Да всё также — по мешкам. Он, конечно, не так нагло, как Савва Игнатьевич, посягал на барские амбары, но всё же…

— Воровал, — заключил он.

— А ведь и жалко. Бедность толкает не хуже жадности…

— Что вы говорите?! Барин наш, Михаил Фёдорович, широкой души человек. Я ознакомился с отчётами, нигде он палку не перегибал, о людях заботился. Все сыты да одеты. Ефим — гнилой человек!

Ольга старалась скрыть улыбку, что сама расцветала на её губах, видя запалАлександра Петровича. Он в её компании наконец почувствовал себя свободным и не скрывал чувств. Это была маленькая победа, которая предрекала ей большие перспективы.

Позже, когда Михаил Фёдорович вернулся в усадьбу, он подивился смеху и доверительной беседе, что сложилась между ними.

— Ангел? — ухмыльнулся он, проходя в кабинет. — Очаровываете?

— Не понимаю, о чём вы! — повела Ольга плечами, пока смущённый управляющий отводил взгляд.

— Погода чудесная. Составите мне компанию на прогулке в саду, пока Груня накрывает на стол?

— С превеликим удовольствием, — уцепилась Ольга за протянутую руку.

Михаил почувствовал лёгкое дрожание её пальцев, но, вглядываясь в неё, не мог и представить, о чём думает эта удивительная девушка.

— Я был сегодня в гостях у князей Гарариных… — сразу перешёл он к делу. — Меня беспокоит князь…

— Дмитрий Васильевич? — сразу отозвалась девушка, чем вызвала грустную усмешку на губах Михаила, который выбрал тихую дорожку среди яблонь.

— Нет, его брат — Александр Васильевич. Было время, вы были влюблены…

— Михаил Фёдорович, я в этом не уверена, — шепнула Ольга, понимая, что бывший возлюбленный Пелагеи объявился некстати. Она ничего о нём не знала и спасать не собиралась.

— Ангел, я понимаю, что вам пришлось пережить, но всё же… Он губит себя из-за вас, из-за того чувства вины, что разъедает его душу каждый день, — мужчина на мгновение замолчал, словно боялся произнести лишнее. — Он достаточно настрадался, поговорите с ним! Я уверен, он вас не выдаст!

— Почему вы такой благородный, Михаил Фёдорович? — с грустью в голосе спросила девушка, поёжившись от осеннего ветра, что раздувал оставшиеся листья. Шаль хоть и грела тело, но душу обогреть не могла.

— Ангел, я не понимаю…

— Вам не понять меня и ответ, который я дам. Я не хочу встречаться с Александром Васильевичем. Я могу покляться богом, что не помню ни его, ни нашу с ним последнюю встречу, — Крапивин от её слов озадачился. — Как и вы, я склоняюсь к тому, что меня когда-то звали Пелагеей, но как бы странно это ни было, я той девушки не знаю! Знания, что всплывают в моей голове, обширны, но ничего не говорит мне, что мне стоит быть снисходительной к графу Мещерину или к младшему князю Гарарину. Вы благородный человек, но, пожалуйста, не приписывайте это благородстводругим… Не каждая душа обладает этими качествами.

— Ангел, не будьте так строги…

— Буду! Вы говорите, что он корит себя за последний разговор с Пелагеей… Вы знаете, о чём они беседовали? — развернувшись, Ольга вплотную подошла к Крапивину, желая смотреть ему в глаза и не дать слукавить. — Знаете… — констатировала она.

— Да. Он мне сказал, — повинился мужчина.