Минни - Екатерина Соловьёва Страница 55

Гермиона просто вскипела от злости.

— Мерзкий хорёк! Не смей называть меня этой кличкой! Я — Гермиона Грейнджер, если ты забыл об этом, так я тебе напомню!

Она привычно взмахнула рукавом в желании вытряхнуть оттуда палочку, но ладонь была пуста. И клятва мигом скрутила болью, укладывая на пол за очередное оскорбление. А память услужливо подсунула ещё один образ.

Гермиона лежала на каменных ступенях возле Большого зала Хогвартса, у самых ног Волдеморта. Во рту было солоно от крови, а голова раскалывалась от многократно пронзающего сознание «Легилименс!»

Драко смотрел на неё сверху вниз с выражением глубокого удовлетворения и поигрывал её палочкой.

— Больше она тебе не понадобится, Грейнджер. Никогда!

Тихий хруст показался оглушительным в тишине зала, когда парень переломил пополам её единственное оружие.

— Моя палочка! — воспоминание резануло горьким отчаянием. — Малфой! Ты сломал мою палочку!

Драко склонился над ней так низко, что его длинные белые пряди падали ей на лицо.

— Клятву надо соблюдать, Гермиона. Спасибо, что в прошлый раз напомнила мне об этом, а уж уроки извлекать я умею. Заметь, я не делаю тебе ничего плохого, скорее, наоборот…

Он провёл языком по её щеке и задел губу. Гермиона отвернулась и с силой оттолкнула его. Поднимаясь, она замерла от отвращения: Драко облизнул окровавленные губы раненым языком, кончик которого чары неприкосновенности разделили надвое.

«Кошмар! Он будто змея!»

Придя в себя и глядя, как Малфой залечиваетпорез, она пообещала:

— За Обливейт тебя ждёт Азкабан! Ты пожалеешь! Ты обо всём горько пожалеешь!

— Уверена? — ухмыльнулся Драко.

— Ваш Волдеморт издох! Мне стоит только рассказать обо всём Кингсли!

— А ты попробуй, Грейнджер, попробуй! Я даже рад, что ты вернулась. Так интереснее!

Гермиона сжала пальцами виски и зашагала к своей комнате. Заперевшись, девушка почувствовала себя в относительной безопасности. Она была так потрясена всем случившимся, что не заметила, как задела бедром столик, с которого упала какая-то склянка и разбилась.

«Плевать! Пропади оно всё пропадом! Да хоть бы всё здесь стало вверх дном!»

Гермиона не понимала, как такое могло произойти: два этих чистокровных сноба домогались её, а с одним из них, да ещё и с тем, что годился ей в отцы, она спала! Просто в голове не укладывается!

«Отдавалась ему… ласкала его ртом… тьфу ты, Господи! Отвратительно!»

Как же хотелось его покалечить! А лучше их обоих!

Но при одном только воспоминании об этой невозможной близости, Гермиона ощутила, как кровь прилила к щекам, а внизу живота приятно потеплело. Эта часть жизни никуда не собиралась исчезать, да ещё и напоминала о себе самым постыдным образом. Потому что Минни, как это ни прискорбно признавать, любила Люциуса, мать его, Малфоя!

Больше всего остального возмущало то, что этот чванливый сукин сын манипулировал ею, соврав о смерти родителей — это было низко и подло даже для него. Как же прекрасно, что они живы-здоровы и спрятаны!

В душе она провела не менее получаса, с остервенением пытаясь отмыть с себя запах Малфоев — и папаши, и сына. Одевшись и расчесав кудри, Гермиона с досадой осознала, что Люциус совершенно измотал её своими ласками и необузданным сексом. Мечтая придушить его цепочкой, которая всё ещё обвивала бёдра, девушка поспешила на кухню, чтобы позавтракать и набраться сил.