Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина Страница 55

Мы выехали на главную дорогу, которая первого января была совершенно пуста. С обеих сторон ютились двухэтажки и трехэтажки, похожие на огромные пряничные дома. В каких-то окнах уже погас свет. Щегловск рано уходил на боковую.

— Если тебе жарко, ты можешь снять шарф и расстегнуть куртку, – как бы невзначай предложил я.

— Мне холодно, – пробубнила Ева и снова накинула на голову капюшон.

Вот же упрямая.

Свернув в переулок, ведущий к частному сектору, я искоса глянул на заднее сиденье, чтобы удостовериться в том, что главный атрибут нашего свидания на месте.

Вскоре я увидел расчищенную полукруглую площадку, где уже стояло несколько машин. Я припарковал жигули и посмотрел на Еву. На ее лбу виднелась испарина.

— Тебе не жарко? – спросил я.

Она помотала головой, а затем спросила:

— Мы уже приехали? – Ева вперилась любопытным взглядом в темное окно. – А где дом? – с испугом спросила она.

Я заглушил мотор:

— Сюрприз начинается. Выходим.

— Похоже на начало документалки Леонида Каневского[10]. Не хватает тревожной фоновой музычки, – сказала она и потянула на себя скрипучую ручку.

Когда мы вышли из машины, мороз сразу же захватил нас в тесное игольчатое кольцо. Поежился даже я. Я открыл заднюю пурпурную дверцу и вытащил сперва одну лыжную пару. Затем – вторую. И воткнул их в хрустящий сугроб.

— Ты шутишь? – Ее огромные зеленые глаза смотрели на меня как на идиота.

— Я хочу тебе напомнить, что мы в Щегловске, а не на горнолыжном курорте. Надо всего лишь ехать по прямой.

— Почему они без ботинок? – с недоверием спросила Ева.

— Потому что им сто лет, как и тебе в данный момент. Хватит бухтеть, как старушенция. Надевай – и поехали.

Ева цокнула. Мы были с ней похожи больше, чем она думает.

— Я никогда не каталась на лыжах.

— Ты точно родилась в Сибири?

— А ты точно знаешь значение понятия «романтический сюрприз»?

Ева все еще с большим сомнением смотрела на лыжи в сугробе.

— Там очень сильно замело дорогу. Мы не проедем на машине. Поэтому у тебя нет выбора. – Я пожал плечами.

На этих лыжах никто не катался тысячу лет. Это были старые советские лыжи с растянутыми резинками, без ботинок.

Витя сразу предупредил меня, что коммунальщики приедут в их частный сектор только после десятого числа. Тот, кто жил ближе к полям и речке, как Витькины родители, ставили машины здесь, а дальше добирались на лыжах.

Ева тяжело вздохнула, надела мои перчатки и положила лыжи на заснеженную дорогу.

— Если я не смогу ехать, понесешь меня на руках, – максимально серьезным тоном произнесла Ева.

— Уверена? – Я провел рукой по шее – по тому участку кожи, который источал навязчивый аромат шоколада и шафрана.

Ева быстро опустила взгляд на свои ботинки.

— Ну или вызовешь спасательную службу. – Она пыталась изо всех сил выдавить из себя равнодушный тон. Но я-то видел, как она смутилась. – Надеюсь, связь здесь есть хотя бы? – Ева вставила ноги в лыжи.

— Я твоя спасательная служба. Еще не поняла? – Я присел на одно колено, чтобы натянуть повыше на ее ботинки лыжные резинки. А затем поднялся, оказавшись слишком близко к Еве. Я чувствовал ее сбитое теплое дыхание на своей замерзшей шее.

— Тебе втюхали какое-то невыносимо вонючее «непонятно что», а не духи. – От ее хриплого голоса по моей коже побежали мурашки.