Амнезия. Играя без правил - Сэлли Собер Страница 55

Сердце сжимается. Этот взгляд выбивает почву из-под ног. Я привыкла видеть Власа жёстким, непреклонным, почти безжалостным. А сейчас передо мной — человек. Просто человек, который боится потерять то, что стало для него важнее всего.

— Не брошу, — отвечаю тихо, почти неслышно. Обещание даётся мне слишком легко, будто я только этого и хотела. — Но мне нужна свобода. Мне нужно поговорить с отцом, нужна моя работа, мои друзья. Но и ты... Ты тоже нужен мне.

Влас замирает. В его глазах — смесь недоверия и робкой надежды. Он словно боится поверить в то, что слышит: будто одно неверное движение — и я исчезну, а эти слова растворятся, как дым.

— Свобода… — повторяет, пробуя слово на вкус. — Я привык контролировать, держать всё под рукой. Держать тебя под рукой.

— Но? — Протягиваю в надежде.

— Но я согласен. Хорошо. — Выдыхает с тяжестью. — Назначу Лукину встречу на шесть часов. Договорились? Но только на мое... нашей территории.

— Хорошо. — Киваю довольно. — Спасибо. — Притягиваю его лицо к себе и целую. Так глубоко и нежно, чтобы он понял, что когда он даёт мне то, чего я прошу, я становлюсь ближе.

Прижимаюсь к нему ближе. Впервые за всё это время я не чувствую себя пленницей. Не ощущаю стены вокруг. Вместо этого — странное, волнующее ощущение начала. Нового этапа.

К шести я успеваю принять ванную, приготовить Власу свой фирменный яблочный пирог, и собраться. Нужно чтобы отец видел, что я здесь — в безопасности. Хотя его мнение — это последнее, что меня вообще когда-то волновало. Отец редкостный урод, но он мой отец.

— Я буду в кабинете, — говорит Влас, когда автомобиль отца заезжает на охраняемую территорию особняка. — Как и обещал — не стану вмешиваться. Но если что-то пойдёт не так…

— Я дам знать, — перебиваю его. — Обещаю. Но я должна сделать это сама.

Он кивает, делает шаг назад.

— Удачи, — шепчет.

Улыбаюсь ему — искренне, без тени сомнений.

Я сама встречаю папу. Выхожу на крыльцо и вижу, как вытягивается от удивления его лицо. Он застывает на мгновение, потом быстро берёт себя в руки — привычная маска невозмутимости возвращается на место. Но я успела заметить: он не ожидал увидеть меня такой. Спокойной. Уверенной. Не испуганной.

Отец выходит из машины, поправляет пиджак, делает несколько шагов ко мне. Охранники остаются у автомобиля — он машет им рукой, приказывая держаться на расстоянии.

— Аделина? — голос звучит ровно, но я слышу в нём нотку напряжения. — Ты… выглядишь хорошо.

— Спасибо, папа, — отвечаю спокойно. — Пройдём внутрь? Нам есть о чём поговорить.

Он слегка хмурится, изучает меня взглядом — так, как делал всегда, пытаясь найти слабые места, просчитать следующий шаг. Но сейчас я не чувствую себя шахматной фигурой в его игре.

— Хорошо, — кивает наконец. — Поговорим.

Мы заходим в дом. Я веду его в гостиную. Садимся на диван друг напротив друга, прислуга приносит чашки с кофе. Внутри меня всё дрожит, но я стараюсь не показывать этого — выпрямляю спину, складываю руки на коленях, смотрю отцу прямо в глаза.

— Разве ты не должна быть у Власа на привязи? — В его голосе звучит странное пренебрежение, и мне даже интересно, действительно ли он хотел отдать за меня бизнес. Или это была лишь какая-то уловка для Власа.

Делаю глубокий вдох, беру чашку кофе — руки чуть дрожат, но я крепко держу фарфоровую ручку. Отпиваю глоток, ставлю чашку на блюдце с едва слышным звоном.