Развод. Вторая весна генерала - Полина Измайлова Страница 55

Обнимает внука, Герман тоже ее обнимает.

Я теряюсь, не знаю, что сказать, чувствую свою вину, хотя вроде же и понимаю – чем я виновата? Тогда, в молодости, это ведь Гор был не прав, да? Гор…

Она поворачивается ко мне.

— Так вот ты какая стала, Алёна…

— Да, мам, это моя Алёна. – Гор обнимает меня за плечи, чуть сжимает их ободряюще. – Моя лучшая половинка и будущая жена.

— Это хорошо, что жена! Наконец-то! А то я так и думала, что будет век бобылем мотаться.

Мама Гора обнимает меня – нас обоих.

— Как хорошо! Как я рада, что теперь вы вместе и внук мой с нами! Жаль, что папа этого не увидит, но что ж поделаешь…

Гор рассказал, когда мы с ним ехали с кладбища, что отец его ушел из жизни довольно давно, десять лет прошло.

Сейчас мне становится очень больно оттого, что всё получилось вот так, горько и больно.

— Простите меня, – только и могу выговорить, возвращая его маме объятия.

— Мне тебя не за что прощать, ты меня прости, нас прости. За то, что тогда еще не поняли, что с вами происходит. Может быть, помогли бы… Как вы помогли вашим деткам.

Она вздыхает, а потом отстраняется, смотрит на нас, лицо улыбкой озаряется.

— Ну, теперь к столу, Викуша там уже расстаралась, стол накрыла, салатик вкусный сделала и чай заварила, и напекла свои любимые творожные треугольнички. А от меня любимые котлетки и картошечка жареная с грибами, как отец любил.

Заходим в гостиную, Вика как раз выставляет салат, краснеет. Сказать, что они подготовились – ничего не сказать, стол накрыт как на свадьбу! Где там один салатик и котлетки с картошкой? Тут и рыбка нарезанная, и колбаска сырокопченая, и бутерброды с икрой, и оливье. Всё, как принято у нас еще с давних времен, всё такое наше, привычное, домашнее.

Хоть и была я женой мэра много лет, но к разносолам ресторанным особенно не привыкла. Тоже люблю вот так, по-домашнему, когда с душой.

Садимся за стол, никакого напряжения не чувствуется, Фрол достает шампанское, наливает. Выпиваем за знакомство, за встречу. Расслабляемся, разговариваем свободно, с каждой минутой всё раскованнее, чувствуется родство не просто по крови – родство душ.

Сама еще пока не верю, что всё складывается так хорошо.

Гор не соврал – его мать приняла меня безоговорочно.

Ни слова упрека. Никаких лишних вопросов. Никаких намеков.

Хотя, я уверена, она прекрасно знает и знала, кто я такая, раз уж она сказала, что поняла про Германа… Если ей сказали, что он сын мэра, имя мое она знала, могла сопоставить.

Знает она и то, что я замужем и что мой муж – мэр.

Обед окончен, Вика и Герман помогают убрать со стола.

— Сейчас будет чай, – объявляет дочь Гора, уводя моего сына.

— Хорошие они такие, красивые. Влюблены, – вздыхает Валентина Петровна, – Молодые еще, конечно, дети. Надо им помочь.

— Мы поможем, мам, – отвечает Гор, кладет свою ладонь на ее руку. – Ты не переживай, всё будет хорошо.

— А у вас? – задает вопрос и смотрит сначала на меня, потом на сына. – Я же знаю, что Алёна…

— Алёна разводится, я помогу, чтобы побыстрее, и мы сразу же поженимся.

— Хорошо. Это очень хорошо. Этому я рада. Давно пора. И тебе давно пора уже было семью нормальную. И деток еще родить.

— Ой… – от неожиданности выпаливаю, хлопая глазами.

— А что, мам, можно и деток, какие наши годы, да, Алён?