Измена. Я (не) вернусь! - Мила Реброва Страница 56

— Он мой… вы все ничего не знаете… ничего не знаете…

Вадим вывел её за дверь. Я услышала, как он звонит в полицию.

А я стояла на кухне.

Среди разбитой посуды.

Среди криков.

Среди своей семьи.

* * *

Когда я вернулся, в квартире стояла тишина. Та самая, когда все уже всё поняли, и слов больше не надо. Я снял куртку, прошёл на кухню, где сидела Алёна. Она была бледная, уставшая, с взъерошенными волосами и поджатыми губами, но когда увидела меня — встала. Я сразу подошёл и просто обнял её. Прижал к себе, как мог, чувствуя, как её пальцы цепляются за мою спину. Она дрожала.

— Всё в порядке. — Я провёл ладонью по её затылку, вдыхая запах её волос. — Её увезли. Скорее всего, в психиатрическое отделение. Там уже будут решать, что с ней делать дальше.

Алёна молчала. Просто стояла, уткнувшись в меня, как будто ей нужно было убедиться, что я действительно рядом. Что всё уже закончилось.

— Прости, — прошептал я. — Я должен был раньше понять, что с ней что-то не так.

Она посмотрела на меня снизу вверх. В глазах — усталость, страх и облегчение вперемешку.

— Ты был под воздействием, Вадим. Но дети… они всё слышали.

Я обернулся. В дверях стояли Кирилл, Митя и Саша. Митя — с хмурым лицом, Саша прижимался к брату, а Кирилл просто смотрел, взрослый не по возрасту, слишком спокойно для своего пятнадцатилетия.

— Пап… — Кирилл заговорил первым. — Мы уже слышали, как она так кричала. Не раз. Просто раньше… ты не слышал.

Я подошёл ближе, присел на корточки перед ними.

— Почему вы мне не говорили?

Митя пожал плечами.

— А толку? Ты бы не поверил. Ты её защищал. Всегда.

Я закрыл глаза. Сердце сжалось.

— Я не видел. Не понимал.

— Мы думали, это у нас что-то не так. Что мы неправильно чувствуем. — Саша говорил шёпотом, глядя в пол. — Но мы боялись. Иногда… она могла смотреть так… будто сейчас что-то сделает. А потом снова становилась нормальной. Готовила нам блинчики и говорила, что любит.

— Я не знал… — Я провёл рукой по лицу. — Прости, Саша. Прости, пацаны. Я не был рядом в те моменты, когда вы нуждались во мне больше всего.

Кирилл шагнул вперёд. Его лицо было жёстким, взрослым, решительным.

— Мы не виним тебя. Теперь понятно, почему ты всё это не видел. Ты сам был под этим… её влиянием. Но теперь… теперь всё по-другому.

Митя кивнул.

— Мы это чувствуем. Ты другой стал. Настоящий. Такой, каким должен быть папа.

Я не смог удержаться. Обнял их всех троих сразу, прижал к себе.

— Я рядом, слышите? И теперь — уже всегда. Никто вас больше не заставит молчать. Никто не сделает вам больно.

Они обняли меня в ответ. Не было слёз, не было истерик. Просто тишина. Глубокая, настоящая, в которой было больше силы, чем в любом крике. Алёна стояла рядом. Смотрела на нас. А потом тихо вышла из кухни, оставив нас одних.

* * *

Я сидел на кухне, обхватив голову руками. Шум в ушах не утихал — будто всё ещё слышал крики Оксаны, её голос, искажённый яростью и безумием. Взгляд — дикий, пустой. Эта женщина… я даже не знал, когда она стала такой. Или была всегда, а я просто не видел?

В соседней комнате тихо переговаривались мальчишки. Они были напуганы, но держались. Дети оказались сильнее нас, взрослых. Сильнее, чем я бы когда-то мог представить.

Алёна была в ванной. Я сам настоял, чтобы она отдохнула, хотя бы на минуту вышла из этого кошмара. Остался на кухне один. И в этот момент услышал шаги.