Сосед с прицепом - Анна Мишина Страница 56

— Так, заходи, осторожно, — повторяет Надя, когда я в очередной раз чуть не спотыкаюсь и чуть не опираюсь на загипсованную ногу.

— Все, со мной все отлично, можешь идти по своим делам, — на самом деле я уже очень хочу, чтобы она ушла. Потому что видеть меня в таком состоянии, думаю, то еще удовольствие. Я никогда себе ничего не ломал. Никогда. И тут… на старуху бывает проруха. Можно такое определение применить к данной ситуации? Я сам замечаю, как становлюсь вредным. Мне максимально неловко при Наде.

— А я уйду, — говорит она спокойно, — только чуть позже. Тебе нужно помочь раздеться.

— Я это прекрасно могу сделать сам, — пытаюсь расстегнуть куртку.

Костыли звучно падают, съезжая по стене. Чуть не спотыкаюсь о ботинки Мишки. Раскинув руки, чтобы ухватиться за что-то, срываю с вешалки куртку Жени. И наконец застываю, потому что меня удержала Надя.

— Ну, — усмехается она, — еще будешь предпринимать попытки самостоятельности?

— Нет, — бурчу в ответ и сдаюсь. Иначе я убьюсь в этом замкнутом, практически, пространстве.

Затем вприпрыжку направляюсь в зал и сажусь в кресло, вытянув ногу, откидываюсь на спинку и закрываю глаза.

Слышу, как Надя прошла в кухню.

— Я тут немного похозяйничаю? — доносится ее голос.

— Сколько душе угодно, — отвечаю, понимая, что не уйдет она просто так.

Видимо, от пережитого стресса я вырубился. А очнулся от того, что почувствовал, как меня погладили по плечу.

— М? — распахиваю глаза, пытаясь понять, какого черта я сплю на работе?

— Вот, — ставит разделочную доску на подлокотник кресла. — Осторожно, не опрокинь. Тут бутерброды, чай.

— Я не пью чай, — прикусываю язык. Что ты как маленький, Стрельцов?

— Тебе кофе сейчас нужно минимизировать, он вымывает кальций. А у тебя почти перелом, помнишь? — сводит брови и смотрит на меня как на нашкодившего мальчишку.

— Помню, забудешь такое, — морщу нос от ноющей боли в ноге.

— Про обезболивающие, если очень надо, то можно. Но лучше на ночь, чтобы можно было поспать спокойно.

— Я понял.

— Ладно, — выдыхает она. — Тогда я пойду.

Она уходит в коридор. Слышу, как одевается.

— Надь, — пытаюсь встать, и кое-как получается.

— Ты что? Что-то подать? — тут же делает пару шагов в мою сторону.

— Нет, просто хотел сказать, спасибо. Мне просто нужно принять эту ситуацию… — бубню я, еще раз прокручивая утро. Что за мужик выходил от нее? Ну, давай, спроси.

— Какую? — будто понимает, что я не о ноге.

— У тебя все хорошо? — перевожу я нить разговора. Выстраиваю все по-другому. Я не какой-то там мужик, претендующий на ее личную жизнь. Да и ей это на… не надо. Не надо же?

— Да, — кивает она. — Разводом занимаюсь, адвокат помогает. Машину вернуть уже и не надеюсь, — закусывает губу.

— А, — давай, Стрельцов, немного такта, которого тебе в жизни так не хватает, — Я думал, что вы помирились.

Ее брови взлетают вверх.

— С чего ты решил?

— Сегодня столкнулись утром с мужиком, выходящим от тебя. Мишка его с дедом Морозом сравнил, — деланно усмехаюсь.

Не цепляет же меня это. Ни капли. Держи, Стрельцов, морду кирпичом.

— Утром? — переспрашивает и начинает смеяться.

Что тут смешного, м?

— Это мой брат, Лёва, — стреляет в меня взглядом. А у меня как груз с души свалился. Честно, дурацкое ощущение. — Приехал вечером с дежурства. И после ужина задремал. Ну как я его выгоню. Вот и остался. А утром вызвали снова. Он у меня спасатель, — с гордостью произносит.