Сахарок, или Все наоборот - Марина Бастрикова Страница 57

— Открой, пожалуйста, – сказала, вдруг чего-то сильно испугавшись.

Дверь щелкнула, я подскочила с пола, чуть не поскользнувшись на босых ногах, и резко открыла дверь на себя, от чего Саша, все еще державшийся за ручку двери, упал в мои объятья.

— Паша! – прикрикнула на парня, пившего воду из-под крана.

Мальчик вздрогнул, выключил воду и виновато на меня посмотрел.

— Ты чего из крана пьешь?

— Я пить хотел.

— Так почему не попросил?! – возмутилась, что он пьет воду, в которой неизвестно что водится.

— Я же попросил. В такси еще, – ответил Паша почти со слезами на глазах.

Поездка в машине без двери, отец в больнице, квартира незнакомой тетки и мои какие-то обидные слова, видимо, доконали парня, и он разревелся. Вот же ж, и почему из всех моих фраз его задели единственные, что я говорила с искренней доброжелательностью?

— Нытик, – сказал Саша, но сам спрятал лицо у меня где-то под мышкой.

Сделала один шаг, давшийся с трудом из-за вцепившегося в одежду Саши, и, протянув руку, под которой еще никто не пускал сопли, схватила Пашу за рубашку, притянула к себе и обняла. Затем начала делать единственное, что научилась при взаимодействии с детьми, – гладить ребят по головам.

Высокие мальчики, иногда кажущиеся такими взрослыми, но все же дети.

— Ой, Паш, а у тебя волосы такие же жесткие, как у отца, – сказала, когда, устав гладить, начала уже просто перебирать волосы ребят.

— Правда? – спросил Паша с надеждой, приподняв голову и перестав поливать слезами мой живот.

Я внимательно посмотрела на его лицо и невольно улыбнулась этому серьезному и невинному взгляду, тоже как у отца.

— А еще родинка вот здесь, – сказала, сместив руку на его лоб и коснувшись указательным пальцем чуть выше его брови. Паша тут же сам протянул руку и начал щупать указанное мною место.

— Ты знакома с папой? – спросил Саша, тоже оторвавшись и перестав пускать на меня сопли. Он даже перестал пытаться скрывать, что не «нытик», смотрел на меня полными слез глазами.

— Да.

— Он про тебя ничего не рассказывал, – сказал Паша, продолжая ощупывать свой лоб. Удивительно, но, кажется, сравнение с отцом его успокоило, он смотрел на меня уже довольно спокойно.

— Он умрет, да? – спросил Саша, а из его глаз снова полились слезы. Паша нахмурился, опустил руки и спрятал их в карманы.

— Нет, – ответила уверенно.

Не впервой мне кого-то отнимать у смерти. Да и не думаю, что у Вени случилось нечто, что в ближайшие дни приведет к его смерти. Когда его забрали в больницу, он был жив. Да, упал в обморок, ударился о мою машину, но крови не было, сердце билось, вчера он хорошо выглядел, ну, может, слегка уставшим. Все же постоянно приходил не только в свои смены, но и в мои. А у него дома еще и двое детей требовали внимания.

— Он просто очень много работал в последние дни. Я ведь его коллега и знаю это, – сказала и поняла, что пытаюсь успокоить скорее себя, чем детей.

Саша вытер сопли рукавом рубашки… моей, а Паша произнес:

— Это правда, он иногда так рано уходил, что бабушка с нами как-то целую неделю провела, чтобы на занятия отводить.

Видимо, мальчик имел в виду первую неделю, когда Веня приходил, как и я, в шесть утра. К слову, после того, как я занялась с Вениамином любовью, я больше не рисковала приходить так рано, а то вдруг он тоже придет и мы останемся наедине. Почему-то впервые я себе не доверяла, понимая, что мне так сложно резко и окончательно оторвать пластырь, как-то оскорбив его. Веня ж как посмотрит своими глазами, прям как у Паши, и все, сразу вся моя решимость и злость исчезает.