Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 57

Тамара Викторовна. 16:42. «Проявить мудрость». «Смотри не пожалей».

Записала и почувствовала себя немного глупо.

Потом не глупо.

Это была не месть. Это была память. А память мне сейчас требовалась не меньше документов. Потому что давление редко выглядит как давление, пока его не запишешь.

Через час позвонила Ирина.

— Есть новость.

— Хорошая?

— Нормальная. Я поговорила с человеком из фонда Бондарева. У них действительно ищут координатора по мероприятиям и работе с семьями. Не факт, что возьмут. Но готовы посмотреть. Я отправила твое резюме.

Я села.

— Спасибо.

— Собеседование завтра в одиннадцать. Адрес пришлю. И, Маш.

— Да?

— Не приходи туда как жена Царева. Приходи как Маша Жданова, которая умеет работать.

Я молчала.

— Сможешь?

— Попробую.

— Не попробуешь. Сделаешь. И не надевай ничего генеральско-приемного.

Я посмотрела на шкаф.

После поездки в дом Александра одежды стало больше, но почти вся она принадлежала прежней роли: дорогие платья, строгие блузы, пальто, в которых удобно стоять рядом с влиятельным мужем, но неудобно начинать заново.

— Что надеть?

— Что-то простое. Нормальное. Чтобы ты могла сесть, встать, пройти по коридору и не выглядеть так, будто ждешь тоста от министра.

Я снова почти рассмеялась.

— Поняла.

Фонд находился на первом этаже бывшего административного здания, которое явно переделали под общественный центр. Никакого блеска. Широкий пандус у входа, автоматические двери, стойка администратора, рядом детский рисунок в рамке: люди держатся за руки, над ними криво написано «Мы рядом».

Я остановилась у этого рисунка дольше, чем нужно.

Мы рядом.

Простая фраза.

Для кого-то — вывеска.

Для кого-то — единственное, что держит.

В холле сидели люди. Женщина с мальчиком лет восьми, который крутил в руках игрушечную машинку. Пожилой мужчина с тростью. Молодая девушка в куртке с нашивкой волонтера. Из дальнего кабинета доносился приглушенный голос: кто-то спокойно объяснял, как заполнить заявление на помощь.

Здесь пахло не дорогим кофе, а бумагой, влажной одеждой, лекарствами и детскими печеньями.

И почему-то я сразу перестала думать о том, достаточно ли у меня правильная блузка.

Администратор нашла мое имя в списке.

— Мария Сергеевна?

Я чуть не поправила: Маша. Но здесь официальное обращение не резало. Оно было рабочим.

— Да.

— Павел Андреевич задерживается на десять минут. Можете подождать здесь или в переговорной.

— Я подожду здесь.

Села на край дивана.

Напротив на стене висели фотографии мероприятий фонда: раздача продуктовых наборов, детский праздник, лекция для семей, реабилитационный зал, мужчина на костылях улыбается рядом с врачом, женщина держит ребенка и пакет с логотипом фонда.

Я рассматривала лица.

Не торжественные. Не отретушированные для отчета. Уставшие, обычные, настоящие.

Рядом со мной села пожилая женщина с пакетом документов. Руки у нее дрожали. Она пыталась сложить листы обратно в файл, но они выскальзывали.

— Помочь? — спросила я.

Она посмотрела на меня с испугом, потом кивнула.

— Если можно. У меня пальцы совсем не слушаются.

Я взяла документы, аккуратно выровняла, разложила по файлам: паспортные копии, справки, заявление, медицинские выписки.

— Вот так удобнее, — сказала я. — Сначала заявление, потом копии, потом справки.