Сыграем в любовь? - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 58

Большинство считают, что я так успешен благодаря чистому таланту или удаче. Пожалуй, в любом деле не обойтись без капли того и другого. Однако в основном я добился всего, что сейчас имею, тем, что работал как вол, – зачастую люди не придают этому должного значения. Им удобнее думать, что я просто поймал шанс. На деле же я от много отказывался, гнул спину, боролся за свое место в жизни.

Харпер замечает, как я на нее смотрю, и приподнимает бровь. На ее лице появляется нечто похожее на неуверенность в себе.

— Галифакс, ты чего?

Я улыбаюсь прежде, чем понимаю, что радуюсь. Каждый раз, когда я ее вижу, мне хочется улыбаться – вот такая вот невольная приятная реакция.

— Наслаждаюсь видом, – отвечаю я.

Харпер закатывает глаза:

— Я выгляжу как пугало.

Да, некая небрежность в ней есть, но она ее только красит. Растрепанные ветром волосы, веснушки на щеках, сухие губы.

— А как по мне, очень даже соблазнительно.

Я не спеша приближаюсь к девушке, наслаждаясь ее реакцией. Как двигается от быстрого дыхания грудь. Краснеет лицо. Расширяются зрачки, несмотря на свет в комнате.

— У тебя грудь через майку видно, – добавляю я.

Левый уголок губ Харпер приподнимается.

— Вот уж не думала, что ты способен на грязные фразочки, Галифакс! Вечно такой сдержанный, вежливый… – поддразнивает она и улыбается.

Это состязание между нами будоражит. Харпер словно испытывает меня, как никакая другая девушка. Когда ты вежливый, мало кто стремится узнать тебя получше. Обычно присматриваются к людям «плохим» – пытаются найти в них положительные, оправдывающие качества.

— Не думала? – Я делаю последний шаг к Харпер, прижимаясь стояком к ее животу. – Много мечтала о том, чтобы со мной переспать, а, Харпер? О том, что я говорю в постели?

Я забираюсь рукой под тонкую ткань майки, веду вверх по едва ощутимым ребрам и, наконец, добираюсь до округлой груди.

Харпер поднимает голову и подается вперед, ко мне.

— Я не не мечтала.

— А ты точно писательница? – поддразниваю я. – Два «не» подряд – это как-то неграмотно.

Левая рука Харпер сжимает мою кофту, стискивает ткань и держит меня, будто боится, что я куда-то сбегу.

— Не уверена. В плане, писательница ли я. А насчет этого… – правая ладонь Харпер скользит ниже, проводит по оттягивающему штаны стояку, – уверена.

— А я – и в том и в другом, – говорю я.

По Харпер видно, что она нервничает. Наверное, больше не стоит заводить эту тему.

Я не так хорошо знаком с Харпер, но, судя по всему, она показывает многое, не открывая души. Она рассказала мне то, чем не делилась ни с кем, – и это кажется самым ценным на свете подарком. Однако я знаю Харпер – по крайней мере, вроде как начинаю ее понимать: если поблагодарю за доверие или пообещаю никому не говорить ее секрет, только все испорчу. Так что я просто закрываю тему – и стягиваю с девушки майку, отправляя предмет одежды в счастливый полет на пол.

Я наклоняюсь, чтобы прижаться к губам Харпер – они пробуждают во мне голод, который от поцелуев только разгорается. Я чувствую ее улыбку, пусть я и настолько близко, что она мне не видна. Девушка нетерпеливо трется об меня.

Все ощущается иначе, чем обычно, – не могу сказать почему. Хоть я и хочу окончательно раздеть Харпер и войти в нее, мне необходимо прочувствовать, заметить каждую мелочь. Я слышу белый шум – это гудит кондиционер. Снизу раздается тихий гул голосов. От Харпер пахнет счастливыми воспоминаниями: солнцем, озерной водой и совсем чуть-чуть – дымом от костра. Видимо, часть одежды была на ней и вчера вечером.