Леди и повеса - Лоретта Чейз Страница 58

Он обнимал ее, сердце у него колотилось так, что, казалось, весь мир вибрирует вокруг него. Сознание затуманилось от жара, возбуждения, восторга и желания. Он позабыл о рассудке, не говоря уже об осторожности.

Он едва понимал, что делает, когда потянулся к пуговицам брюк. Это было инстинктивно. Но тут она схватила его за галстук, заставив посмотреть ей в глаза, и прохрипела:

— Ради бога, одумайтесь. Поглядите на меня. На меня. Я не одна из ваших подстилок.

Он посмотрел на ее лицо небесной красоты, и последние слова обожгли его, словно удар кнутом. Он внезапно отстранился и отступил на шаг.

Шарлотта одернула юбки.

— О, глазам своим не верю, – проговорила она. – Вы, вы… – Она резко выдохнула. – Черт подери, что это я вас обвиняю? Однако вы не очень-то заботитесь о женщинах, нет?

Дариус едва понимал ее слова. У него в ушах грохотало лишь «Я не одна из ваших подстилок».

Тепло, томление, торжество и удовольствие рассыпались в прах под ледяным потоком этих слов.

Он стоял, потрясенный и устыженный.

Это дочь дворянина.

Единственная незамужняя дочь дворянина.

Это даже не глупость. Это бесчестие, мерзость.

И смятение. Он же слуга логики, а не похоти. Никогда, никогда еще физическое влечение не заставляло его забыть обо всем, как несколько секунд назад.

Шарлотта соскользнула со стола и поправила юбки. Потом бросила на него презрительный взгляд.

— Не надо так пугаться, – произнесла она. – Я никому не скажу.

Эти слова застали его врасплох Он был ошарашен собственным поведением, слишком потрясен, чтобы заметить ее язвительный тон. Он понял только смысл слов и гадал, не оглох ли он вместе с потерей рассудка и чести.

— Пугаться? – переспросил он, не веря своим ушам. – Пугаться? Мне? Вас?

Она вздернула изящный подбородок.

— Шляпку подайте, пожалуйста, – сказала она таким тоном, будто обращалась к лакею.

Его всего трясло от бушевавших внутри чувств, за малым не тошнило. Он взял ее отделанную рюшами шляпку и протянул ей. Потом открыл дверь.

Шляпку она не надела, всего лишь взяла за ленты, словно та вся была в грязи.

— Я никому не скажу, – повторила она с презрительной улыбкой. – В конце концов, об этом даже и говорить-то не стоит.

Она величаво выплыла на улицу, гордо подняв голову.

Дариус захлопнул дверь.

Услышав этот звук, Шарлотта со свистом выдохнула.

— Вот ведь идиотка! – прохрипела она. – Да как ты могла?

А как она не могла?

Он приводил ее в бешенство, и она была очень уверена в себе, несомненно, она могла ему противостоять и могла дать отпор его развязному поведению. А он думал, что нужно лишь действовать, как сердцеед, и ее сердце дрогнет, после чего она сдастся.

Она думала, что сможет показать характер. Как же было легко превратить себя в каменную статую!

А потом, потом…

…легкое прикосновение его губ к ее коже, нежность, заставшая ее врасплох, отчего заныло сердце.

Коварство. Всего лишь коварство опытного распутника. И она сдалась. Моментально.

О, но на мгновение, на мгновение, стоящее целой жизни, ее охватила невыносимая сладость. За эту маленькую жизнь она снова стала молодой и снова могла верить. За эту маленькую жизнь в ее сердце проснулся росток нежности и расцвел благодаря теплоте.

Именно теплоте.

Эвфемизм похоти.

И все же за эту маленькую жизнь ей было тепло, легко и надежно. За эту жизнь желание превратилось в радостный росток нежности.