Я тебя чувствую - Валентина Торкья Страница 58

— Не бойся, Маркони, американцы едят это каждый день. Сделаешь завтра на пару отжиманий больше, и все.

Аврора начинает с удовольствием поедать хот-дог. Я следую ее примеру. Еда оказывается отвратительно вкусной.

— Чем займемся?

Уже вечер, но город так освещен, что кажется, будто еще очень рано. За крышами зданий видны деревья Централ-парка. Где-то, куда не достает мой взгляд, возвышается статуя Свободы. Я отказываюсь идти спать, но Аврора тащит меня к небоскребу, в котором мы остановились.

— А я думал, все музыканты бунтари. Неужели тебе не хочется затеряться среди огней Большого яблока и хотя бы на одну ночь забыть, кто ты?

Бесполезно: она меня даже не слушает. Двери отеля открываются, и Аврора проскальзывает внутрь. У нее на лице появляется хитрая и какая-то подозрительная улыбка.

Мы заходим в лифт, дожевывая последние куски нашего ужина. Никогда не думал, что можно наесться одним хот-догом. И тем не менее я сыт. Хоть и чувствую какую-то пустоту внутри, которую нужно срочно заполнить. Мне незнакомо это ощущение голода. Я не знаю, как его утолить.

Вместе с нами в лифт заходят мужчина и женщина средних лет, судя по внешности, мексиканцы. И парень, один в один похожий на Коула Спроуса. Только с усами.

— Надо бы и Коулу отрастить такие же, – шепчу я Авроре на ухо.

Она так близко, что я чувствую ее запах, смешанный с запахом хот-догов.

Двойник Коула Спроуса кривит нос и бросает на нас недовольный взгляд.

Мы тихо смеемся. Лифт быстро поднимается вверх.

— Знаешь, я тебе даже немного завидую, – говорю я, когда лифт останавливается на нашем этаже. – Твоя жизнь завтра изменится, а у меня все останется по-прежнему.

— Тоска, да? – с ухмылкой говорит Аврора. – Мне кажется, когда ты вернешься в Милан, твои родители запрут тебя дома до выпускных экзаменов. А то и дольше.

Вполне вероятно, что так оно и будет.

— Muchas felicidades, tortolitos! – напутствуют нас мексиканцы, когда мы выходим из лифта.

— Что они сказали?

Судя по всему, испанский Аврора понимает так же плохо, как английский. И Коко ее ничему не научил. Я пару секунд раздумываю, стоит ли ей говорить, что эти милые люди думают, что у нас с ней медовый месяц или что-то в этом роде. В итоге я ничего не говорю.

Аврора входит в номер и берет в руки скрипку.

— Что ты собираешься делать?

— Я сказала, что нам пора возвращаться, но не говорила, что нам пора спать, – отвечает Аврора, лукаво улыбаясь.

Я не успеваю ничего сказать. Она заталкивает меня обратно в лифт и нажимает кнопку «R» – «Roof». Мы едем на крышу.

— Ты в курсе, что уже одиннадцать вечера? Все наверняка закрыто…

Но я ошибаюсь, Аврора много путешествовала и, судя по всему, лучше меня знает, как устроен мир.

Лифт доезжает до верхнего этажа, и мы выходим на лестничную площадку с дверью из затемненного стекла. Аврора надавливает на ручку двери, и через мгновение мы оказываемся… среди облаков.

— Мы парим в небесах! – кричит Аврора, вскидывая руки и подбегая к стеклу, окаймляющему все пространство вокруг нас.

Я смотрю по сторонам и понимаю, что мы находимся на верхнем этаже небоскреба, где разместился огромный бассейн, окруженный со всех сторон высокими окнами, открывающими панораму ночного города. Где-то высоко над нашими головами плывет нежная и тихая мелодия, которая сливается со звуками Нью-Йорка: сиренами полиции или скорой помощи, шорохом машин, шумом ветра, рассекаемого небоскребом.