Где болит, там любит - Екатерина Ромеро Страница 58

— Да бля, там было чисто для настроения! Остальное — это твое намешаное бухло, Гордей и желание трахнуть ту девчонку, так что не надо всех собак вешать на меня. Сам целку сбил, а на меня стрелки переводишь, удобно конечно, ничего не скажешь!

Сжимаю руки в кулаки, я уже ломал ему нос, второй раз, что ли это сделать.

— Выдохни, истеричка! Как девочка то? Учебу бросила, да?

— Не твое дело.

— А тебе эта Белка нехило в голову то ударила. Повернулся ты на ней. Серьезно.

— Я сказал, отвали.

— Да я, может, помочь хочу.

— Ты уже помог, спасибо.

— Ну, не серчай! По-моему, она очень даже ничего, если приодеть ее. На днюхе у Гришани вон, какая фифа была! Да если бы не ты, я сам бы ее распечатал!

Все, чеку сорвало, забрало упало. Хватаю Макса за грудки, он здоровый бычара, но я сейчас зол:

— Я тебя убью, если хоть пальцем тронешь ее! Ты понял, понял, мать твою?!

Рычу, крыша кипит, вот-вот взорвется.

— Да понял, понял! Отвали. Валерьянки попей, тебе полезно.

Максим отходит от меня, поправляет разорванную куртку.

— Ха, и это я еще “ку-ку”? На себя посмотри! Ты и так на нее запал еще до всего этого! Себе хоть признайся, а не виноватых по углам ищи. Ты втюхался в эту девочку по самые помидоры! Можешь не благодарить.

Усмехнулся этот уебок, сжал сигарету между зубами и ушел, а я долго еще стоял на улице и прокручивал слова Макса в голове.

Как бы не хотелось мне этого признавать, но Макс был прав. Я ее еще до того вечера заметил. Нет, Дина мне тогда не нравилась, но почему-то все время я на нее натыкался в универе. И думал о ней. Часто.

*** Я жду этого мастера по горячей воде все утро, но никто не приходит. Попросить снова об этом Германа Андреевича не решаюсь, Гордей уехал, а Эльза слишком занята чтобы заниматься этими вопросами.

Так я постепенно обосновываюсь в комнате Гордея, благо, вещей у меня мало.Теть Люба. Сегодня ее операция, и я места себе найти не могу. Уже успела порезать палец и разбить стакан. Эльза добавила в список того, за что они будут снимать мою зарплату.

— Иди отдохни, как белка в колесе весь день, а задания у Эльки все никак не кончаются.

Выручает бабушка Фрося, она единственная, кто тут поднимает мне настроение, хоть я вижу, что ей самой уже тяжело.

— Спасибо.

— Чего дерганная сегодня такая?

— У тети операция. Сосуд будут менять.

— Ясно. А чего ж ты не в больнице?

— Эльза сказала, что нельзя покидать рабочее место.

— Ты слушай ее поменьше, тоже мне, госпожа-барыня нашлась.

Бабушка деланно закатывает глаза и уходит к себе.

Под конец дня я уже едва стою на ногах. На ужин Гордей не приехал, я перемыла посуду и слышу, как открылась дверь кухни.

— С ней все в порядке. Пришла в себя. Перевели в реанимацию снова.

Оборачиваюсь, не понимаю, о чем о нем.

— Что?

— Твоя тетя. Операция прошла хорошо. Врач сказал, что через неделю бегать уже будет.

— Ты что, ты был в больнице?

Гордей стоит, коротко кивает.

— Зачем ты туда ездил?

— Вместо тебя. Она уже в сознании. Сиделку нанял, будет помогать. Медикаменты купил, все есть теперь.

— Я… я отплачу тебе за сиделку. Из зарплаты. И за медикаменты.

Неловко, стыдно, больною. Гордей подходит ближе и нежно берет мои ладони в свои.

— Дина, посмотри на меня. Не надо тебе ни за что мне платить. Все уже уплачено, и ты мне ничего не должна. Поняла?