Молчание вдвоем - Вера Колочкова Страница 58

Но состав вздрогнул и поезд поплыл, и замелькали за окном вокзальные постройки. Все, теперь уже и сомнений никаких не должно быть. Уехала и уехала. Все!

Но ведь даже записку Жене не оставила сгоряча. Да и что бы она в ней написала? Как в том старом анекдоте: мол, не ищи меня, я у мамы? В ее случае – у папы. Да, смешно.

В рюкзаке зазвонил телефон, и выудила его торопливо, глянула на дисплей.

Женя… Вспомнил наконец, позвонил! Поздно вспомнил-то! И поджала мстительно губы – звони, звони! Я вообще тебе не отвечу! Оставайся теперь с Диной. Только смеяться вам надо мной, дурочкой, больше не придется! Нет меня, нет.

Отключила телефон, сунула его обратно в рюкзак. Все, теперь не позвонишь! Все!

На миг увидела себя со стороны – сидит обиженная девочка с поджатыми губами, не хочет ни с кем разговаривать. Маленькая такая девочка, сердитая. Сбежать решила…

И тут же вздрогнула от шума, будто ее нашли и поймали. Но это всего лишь открылась дверь купе и приветливая проводница спросила весело, глянув на мальчишек:

— Ой, что у меня тут за красавчики едут? Двое из ларца одинаковых с лица? Чай будете, пацаны?

— А чай с ваненьем? – деловито осведомился Тема.

— Нет, без ваненья. Но у меня джем есть! Абрикосовый! Тоже вкусно, между прочим!

— Да, вкусно… Наш папа тоже любит абрикосовый джем!

— А как зовут вашего папу?

— Папа Женя.

Женя

…Значит, телефон отключила. Не хочет отвечать на его звонок. Ладно, дома поговорим.

Но до дома еще доехать надо – по пробкам. Ну почему, когда сильно торопишься куда-то, обязательно попадаешь в пробку? Сидишь, смотришь из окна и нервничаешь. И ничего сделать не можешь. Только снова и снова кликаешь знакомый номер и снова слышишь одно и то же: абонент недоступен, перезвоните позже.

Но, слава богу, пробка сдвинулась с места! Еще немного, и он дома.

Дома Саши не оказалось, квартира встретила тишиной. Позвонил маме, и она ответила тут же, спросила осторожно:

— Как ты? Саша вернулась? Как мальчики?

— Нет их дома. Я думал, ты знаешь, где они.

— Так я же уехала… Не знаю. Может, что-то случилось? Где они могут быть?

— Да не волнуйся так, мам. Придут. Может, у подруги какой-нибудь Сашиной задержались.

— Но ты ей звонил?

— Да. Она телефон отключила.

— Понятно… Тогда всем подругам звони, ищи ее! Ну что это такое, в самом деле? С ней же дети. Зачем телефон отключать?

— Ладно, мам, я разберусь. Все, пока. Счастливой дороги.

Сунул телефон в карман брюк, прошелся по квартире, заглянул в детскую. Ага, все вещи разбросаны. Игрушки валяются на полу. Значит, спешно собирались куда-то. Но куда?

Хотя выбор у Саши небольшой. Если к друзьям уехала, то не стала бы детские вещи собирать. Родственников тоже немного. Можно сказать, нет особо близких родственников. Разве что к отцу могла уехать. Больше некуда.

Снова достал телефон, снова кликнул Сашин номер. Не отвечает. Не отвечает!

Да что, в самом деле, происходит такое? Они даже не поговорили толком! Вернее, он пытался что-то объяснить, но Саша не захотела принимать его объяснения. Слышала только себя, свою обиду. Нагородила вокруг себя стену из этой обиды – не прошибешь. И в этом вся Сашка. Слишком принципиальная, слишком бескомпромиссная. Делит мир только на черное и белое, других тонов не признает. Если белое – то уж до стерильности, если черное – то чернее некуда. Еще и накрутит к этому черному такого, что и самой потом страшно становится!