Не надо боли - Лина Коваль Страница 58

Смущенно переминаюсь с ноги на ногу.

— Послушай музыку или включи фильм. Не знаю, что еще любят маленькие девочки?

— Я не маленькая, — сжимаю кулаки.

Говорить со мной так, после всего, что произошло в этой квартире, просто нечестно, поэтому решаю выпустить злость наружу.

— Мне уже девятнадцать. И… у меня даже секс был!..

Светло-серые глаза темнеют, но Ренат молчит. На мою провокацию никак не реагирует. Сцепив руки в замок на груди, внимательно наблюдает за мной, словно не знает, чего еще ждать.

Сосредоточенный взгляд опускается до нижнего края футболки, едва прикрывающего мои ноги.

— Может, у тебя есть что-нибудь успокоительное? — снова становлюсь растерянной. — Настойка пустырника…

— У меня нет пустырника.

— Ну конечно, — закатываю глаза, обижаясь на иронию.

Он не болеет.

Не страдает.

Не жалуется.

Железный человек, ей-богу.

— Тогда… алкоголь! — киваю сама себе.

— Не думаю, что тебе он будет на пользу, Эмилия.

Внутри бушует мини-взрыв.

— Ренат, а можно я сама буду решать? Говорю же тебе, не могу успокоиться, — вытягиваю ладони и демонстрирую свои трясущиеся руки.

Он больше не спорит.

Придвигается ко мне, чтобы открыть навесной шкаф, и вытягивает пузатую бутылку с такой же янтарной жидкостью, как пил до этого в гостиной. На моем виске гуляет горячее дыхание.

Господи.

Сумасшествие какое-то.

— Это французский коньяк. Тебе — только пять капель в профилактических целях. — Ренат подхватывает с полки бокал на короткой ножке.

— Спасибо, «папочка». — Вжимаюсь бедрами в каменную столешницу.

Закусываю губу, встречая недовольный взгляд.

— А ты? Будешь?..

— Нет.

— Почему? — допытываюсь. — Потому что от алкоголя твои приступы обостряются?

Тема разговора Ренату явно не нравится. Мышцы на его спине застывают, скулы еще больше выделяются на уставшем лице.

— Нет никаких приступов, Эмилия.

— Или думаешь, я тебя сдам? Скажу, что ты меня опоил, воспользовался ситуацией и надругался?

Принимаю бокал с огненной жидкостью. Наши пальцы сталкиваются, а молчание Рената совершенно неожиданно меня обижает. Рецепторы обжигает, потому что я без предварительной подготовки просто закидываю коньяк в себя и беру дольку горького шоколада из упаковки.

Тремор, кажется, становится еще более явным.

— Я не собираюсь этого делать. Ты мне еще понадобишься, Ренат, — издаю легкомысленный смешок, который все равно звучит нервно. — Я в политологии ни черта не понимаю. Еще хочу.

Двигаю бокал.

— Я не собираюсь пользоваться ситуацией. — Ренат закручивает крышку на бутылке и возвращает ее в шкаф. — И тебе уже достаточно.

— Тогда… спокойной ночи. — Приближаюсь и кладу руки на широкие плечи.

Просто в качестве шутки. Не знаю… эксперимента, результаты которого я интерпретирую по-своему: Аскеров не отшатывается.

Замирает в моменте.

Его тело горячее и твердое. Совсем как бетонное ограждение в центре Москвы знойным летним днем. И по эмоциям Аскеров такой же. Бездушный и пустой.

Хочется его встряхнуть хорошенечко.

И я решаюсь…

Привстав на носочки, тянусь, чтобы поцеловать небритую щеку, но он отклоняет голову чуть вправо и мрачно за мной наблюдает. Давит своим авторитетом через взгляд.

— Ну что еще?

Грудная клетка под моими руками поднимается и опускается от учащающегося дыхания.

— Чего ты еще хочешь?

— Просто поблагодарить. Ты много для меня делаешь, Ренат… — шепчу и разочарованно кусаю губы.