Унесенные морем - Бет О'Лири Страница 58

— Извини, – говорит Зик.

Я качаю головой:

— Да нет, мне нравится.

Зик начинает втирать шампунь мне в волосы, и я издаю стон. Как же это приятно – шампунь пахнет чистотой и немного одеколоном, вода увлажняет кожу головы, его пальцы массируют мне голову.

Он замирает на мгновение и, немного сменив позу, продолжает. Закрываю глаза, на мгновенье забыв обо всем, и думаю лишь о его больших руках.

Он прокашливается.

— Тебе обязательно… ну, гм… ты можешь не издавать эти звуки?

Резко открываю глаза.

— Ой, э-э.

— Извини. Просто это меня… порядком отвлекает.

Не знаю, смеяться мне или краснеть.

— Поняла тебя, – отвечаю я, сдерживая улыбку.

Нельзя быть такой довольной, но я довольна. Иногда при взгляде на Зика я поражаюсь: неужели он со мной спал? Это невозможно. Он такой красивый, такой молодой, такой… Не знаю, почему-то на ум приходит только слово «особенный». Я прикусываю губу, чтобы не улыбаться. Приятно знать, что я его отвлекаю, даже если я по факту единственная женщина на этой планете в данный момент.

Он осторожно промывает мне волосы, приложив ладонь лодочкой к задней поверхности моей шеи, чтобы вода не текла за шиворот.

— Лекси! Я же к тебе уже даже не прикасаюсь.

Я смеюсь. Я и не заметила, что опять издала какой-то звук.

— Прости. Просто это очень приятно. Все, заткнулась.

Обнаженные руки Зика мелькают где-то на периферии моего зрения, мускулы на них бугрятся, капельки воды сверкают на загорелой коже.

— Хочешь, я их выжму? – в конце концов спрашивает он. – И распутаю.

У меня длинные волосы до талии. Это очень непрактичная прическа, к тому же совершенно пижонская – Пенни все время об этом твердит. «Ты весь день шляешься в заляпанных трениках, но ухаживаешь за волосами, как за любимой собачкой», – сказала она мне на прошлой неделе, когда увидела, как я втираю масло в кончики волос после душа. Пенни, душ, роскошный запах масла для волос – это все теперь кажется таким далеким и чуждым.

Мне следует отказаться, выжать с волос воду я могу и сама.

— Если тебе не сложно, – вместо этого неожиданно говорю я. Мне все это нравится – нравится, как он запускает руки в мои волосы и сам наслаждается этим сильнее, чем следовало бы.

После секундного колебания он отодвигает в сторону ведро.

— Сядь.

Я делаю, как было велено. Он садится позади меня и накручивает мои волосы себе на кулак, нежно выжимая их. Я закрываю глаза, и меня обдает жаром, когда он начинает распутывать пальцами узелки.

— Когда ты делала это в последний раз? – спрашивает он.

От его голоса меня кидает в дрожь.

— Мыла голову?

— Нет. Позволяла кому-то сделать что-то за тебя.

Я моргаю.

— Ой… Ну… Понимаешь… – Ответить на этот вопрос сложнее, чем хотелось бы. – Пенни иногда готовит еду.

— Вы разве не живете вместе? По-моему, это как бы… нормально.

— Ну, может…

Его пальцы двигаются настойчиво и нежно.

— Я имею в виду, когда ты в последний раз позволяла кому-то окружить себя заботой.

— На самом деле, я не так воспитана. Мама нас особо не баловала.

— Ну ладно, но тебе уже тридцать один год, а не пять.

— Хочешь сказать, мне это уже не грозит.

— Да, Лекси, в кои-то веки я хочу сказать, что тебе это уже не грозит, – со смехом отзывается он. – Тебя невозможно избаловать. Не вижу никакой опасности в том, чтобы позволить кому-то… – он в задумчивости проводит пальцами по моим волосам, – не знаю, позволить кому-то на одну ночь взять на себя всю заботу о Мэй, просто так. Или позволить кому-то… сделать тебе массаж. Приготовить тебе любимое блюдо на обед. Поухаживать за тобой.