Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 58

— Полина Алексеевна.

— Не обижайтесь. Я видела достаточно дел, где случайно пропадала одна секунда, на которой держался весь смысл.

— Я не обижаюсь.

— Прекрасно. Тогда еще: после реакции Льва любое общение с Раданом только с фиксацией. Варю в одиночку к нему не подпускать.

— Я не собирался.

Я подняла глаза.

— А меня спросить?

Полина повернулась ко мне.

— Ты хочешь в одиночку говорить с человеком, которого ребенок только что узнал как голос из ночи убийства?

— Нет. Но мне надоело, что люди решают, куда меня подпускать.

Она выдохнула.

— Справедливо. Формулирую заново: я как твой адвокат категорически против твоих одиночных контактов с Раданом. Решение за тобой, но если ты решишь иначе, я буду ругаться, долго и профессионально.

— Так лучше.

Арсен молчал, но я видела: он слышит не только спор, а сам принцип. Решение за мной. Даже если ему это неудобно.

Сомов, который до этого тихо работал у ноутбука, сказал:

— Запись звонка сохранена на внешний носитель и в закрытый архив. Я сделаю копии для всех сторон по протоколу передачи.

Полина одобрительно кивнула.

— Вот человек понимает, как разговаривать с адвокатами.

— Меня часто допрашивали, — сухо сказал Сомов.

Я почти улыбнулась, но внутри все равно было пусто.

После вспышки с Львом в комнате осталась тяжелая осадочная тишина. Не та, где нечего сказать. Та, где слов слишком много, и любое может оказаться неправильным.

Арсен наконец повернулся ко мне.

— Тебе нужно поесть.

Я посмотрела на него.

Он замер.

— Это не приказ, — добавил он.

Полина прикрыла рот ладонью, будто кашлянула.

Я устало потерла лоб.

— Я знаю.

— На кухне есть кофе. И нормальная еда, не протокольная.

— Протокольная овсянка была ужасна?

— Я ее не утверждал.

— Жаль. Можно было бы добавить в список обвинений.

Полина поднялась.

— Идите. Мне надо с Сомовым оформить копии и поднять журналы по Сокольской. Варя, ты правда выглядишь так, будто сейчас начнешь кусать людей.

— Это от голода?

— Это от развода, недосыпа и убийственного заместителя. Но еда тоже поможет.

Я не хотела идти с Арсеном.

Я хотела остаться с документами, логами, словами Льва, фамилией Радана. Хотела делать то, что умела: складывать факты в линию, пока из них не появится дорога. Факты безопаснее чувств. У фактов есть края. С чувствами хуже: они растекаются по всему, даже по местам, где им давно не рады.

Но тело действительно дрожало от усталости.

И Полина была права.

Мне нужно было хотя бы перестать пить один кофе.

Кухня находилась в конце коридора первого этажа. Не служебная столовая, а небольшая комната для сотрудников и тех, кого тут временно прятали от мира. Пара столов, холодильник, микроволновка, чайник, старые занавески на окне. На подоконнике стоял горшок с упрямым зеленым растением, которое явно пережило больше тревог, чем многие люди в этом доме.

Арсен включил свет.

— Садись.

Я остановилась у двери.

Он обернулся и сам себя поправил:

— Сядь, пожалуйста.

Слово прозвучало неловко.

Очень.

Будто он достал его из давно закрытого ящика и теперь не знал, какой стороной держать.

Я села.

— Вы сейчас будете превращать каждую фразу в упражнение?

— Если нужно.

— Кому?

— Тебе.

— Нет, Арсен. Не мне. Вам.

Он поставил на стол тарелку с горячей запеканкой, хлеб, чашку чая. Где-то нашел банку меда, хотя я его не просила.