Таинство первой ночи - Ксения Хиж Страница 59

Он долго и тщательно мылся в бане, чего не делал неделями, надел относительно чистую рубашку. Собирая свой рюкзак, он бросил на неё взгляд.

- На трассу, - буркнул он, как бы отвечая на не заданный вопрос. – Бригада обещала работу на неделю. Денег привезу.

Он сказал это с каким-то странным вызовом, будто проверял её реакцию.

Лили молча кивнула, продолжая мыть пол. Внутри всё сжалось. Он уезжал. На неделю. Значит, у неё есть неделя относительно спокойной жизни. Неделя, чтобы встретиться с Глебом, подышать, подумать.

Когда дверь за ним захлопнулась, в доме воцарилась непривычная, звенящая тишина. Даже мать, казалось, вздохнула свободнее.

Она впервые за долгое время сама встала и сварила кашу.

Лилиана закончила уборку, переоделась. Надела единственные свои более-менее приличные джинсы и чистую футболку. Волосы собрала в тугой хвост. Не для того, чтобы понравиться Глебу. Для себя. Чтобы чувствовать себя собранной, цельной. Чтобы надеть маску нормальной девушки, пусть и на пару часов.

Она вышла из дома, не сказав никому куда. Мать не спросила.

Воздух был прохладным, пахло дождём. Она шла по знакомой дороге к ДК, и с каждым шагом груз с плеч будто понемногу спадал. Она была вне его досягаемости. Всего на несколько часов, но это было всё.

Глеб ждал её на ступенях, прислонившись к колонне.

Увидев её, он выпрямился.

На нём были джинсы и тёмная куртка, без намёка на столичный лоск.

Он выглядел усталым, но его глаза, когда он её увидел, вспыхнули огнём восхищения, вины, интереса.

- Привет, - сказал он, и его голос прозвучал тихо, без привычной бархатной театральности.

- Привет, - ответила Лили, останавливаясь в паре шагов от него. Между ними повисла пауза, наполненная всем, что произошло с последней их встречи: болью, поцелуем в темноте, смертью, правдой.

- Пойдём? - он кивнул в сторону двери. - Я смонтировал черновой вариант. Очень короткий. Хочу, чтобы ты посмотрела первой.

Она кивнула и последовала за ним внутрь пустого, пахнущего пылью зала. Он привёл её в маленькую комнатушку, где стоялноутбук и два стула. На экране была пауза на кадре: размытое, дождливое окно заброшенного дома.

- Садись, - сказал Глеб. - Это не итоговое кино. Это эскиз. Моё видение. Нашей... этой истории.

Он нажал кнопку, и экран ожил.

И Лилиана увидела свой мир его его глазами.

Были кадры рынка, но не убогие, а полные странной, угасшей жизни.

Были лица старух, но в них читалась не злоба, а покорность судьбе.

Были болота, снятые так, что они казались не гиблым местом, а древним, молчаливым храмом.

И были девушки. Их не было в кадре, но их присутствие чувствовалось в каждом кадре: в качающихся на ветру качелях, в забытой на заборе кофте, в отражении неба в луже на асфальте.

А потом появилась она.

Со спины, в профиль, силуэтом у окна того самого дома.

Её лицо было в тени, но в позе, в наклоне головы читалось всё: тоска, ожидание, решимость. Он поймал её суть.

Фильм длился двадцать пять минут.

Когда экран погас, в комнате повисла тишина.

Лили не могла говорить.

Она сидела, сжимая подлокотники стула, и чувствовала, как по её щекам текут слёзы.

- Ну что? - тихо спросил Глеб. Он сидел рядом, не глядя на неё, уставившись в тёмный экран.

- Это... красиво, - прошептала она. - И очень страшно. Потому что это правда, но не вся правда.