Власть кошмара и дар покоя - Диана Эванс Страница 59

На пятый цикл случилось первое непредвиденное. Маленькая светящаяся ящерица, та самая, что цвета зари, которую они назвали Зарянкой, внезапно заболела. Её чешуя потускнела, она лежала, свернувшись клубком, и тихо пищала. Сомнус, обычно такой сосредоточенный на глобальных задачах, просидел рядом с ней всю ночь, согревая её своими руками и пытаясь своей энергией стабилизировать её слабую жизненную силу.

— Она часть нового замка, — объяснил он Илэйн, его голос был усталым. — Часть нашей экосистемы. Если она так уязвима… значит, и вся наша конструкция хрупка.

Но на утро Зарянка выздоровела. Более того, её свечение стало ярче, а в глазах появился новый, разумный блеск. Она взобралась Сомнусу на плечо и просидела там весь день, словно маленький, живой талисман.

— Видишь? — улыбнулась Илэйн. — Даже маленькая искра может стать сильнее. Мы все становимся сильнее.

На шестой цикл Сомнус провёл её в самое сердце замка к Древу Света, что выросло на месте Сердцевины. Он был больше и величественнее, чем прежде. Его светлые листья мерцали, а плоды-звёзды пульсировали в такт их дыханию.

— Это наше последнее убежище, — сказал он, положив ладонь на ствол. — Если всё рухнет… я попытаюсь сконцентрировать всю нашу суть здесь. Это может… сохранить нас или уничтожить, не дав им забрать.

Она не ответила. Просто прижалась к нему, чувствуя под щекой прохладу его кожи и твёрдую уверенность, исходящую от дерева. Она не хотела думать о последнем убежище. Она хотела победы.

Ночь перед седьмым циклом они провели без сна. Сидели в Зале Искусственного Неба, которое теперь показывало настоящее небо, и молча пили вино из забытых погребов замка. Они не строили планов. Не укрепляли барьер. Они просто были вместе. Говорили о пустяках. Смеялись над неуклюжими попытками Сомнуса освоить шутки и вспоминали свои первые, неловкие уроки.

Когда на востоке началосветать, Сомнус взял её лицо в свои руки.

— Что бы ни случилось сегодня, — прошептал он, — знай, что эти семь циклов были самым счастливым временем за всю мою вечность. Ты подарила мне не просто свободу. Ты подарила мне жизнь. Настоящую жизнь.

— Ничего не случится, — она поцеловала его, вкладывая в поцелуй всю свою веру, всю свою ярость, всю свою любовь. — Потому что мы вместе. И мы буря, которую они сами и создали.

Они вышли во внутренний двор и встали, ожидая. Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Седьмой цикл начался. Часы пробили и тишина повисла в воздухе, густая и звенящая, как натянутая струна.

И тогда, на краю восприятия, Илэйн почувствовала это. Слабый, едва уловимый толчок в ткани реальности. Не в барьере, а глубже. Как будто кто-то… включил свет в соседней комнате.

Они переглянулись. В их глазах не было страха. Лишь холодная, отточенная готовность. Они были семенем бури и буря начиналась.

Глава 34. Эксперемент вышел из под контроля

Толчок усиливался, превращаясь в нарастающий гул, исходящий не из воздуха, а из самой ткани реальности. Свет во внутреннем дворе померк, будто гигантская рука накрыла солнце. Воздух застыл, тяжелый и неподвижный. Даже маленькие обитатели замка попрятались, их свет погас, наступила неестественная тишина.

Илэйн инстинктивно шагнула вперед, заслоняя Сомнуса, но он мягко отстранил ее, вставая рядом. Его поза была прямой, взгляд спокойным и бездонным, как омут. В нем не было и тени прежнего страха, лишь холодная, древняя мощь, облаченная в человеческую форму.