Когда небо обращается в пепел - Нин Горман,Матье Гибе Страница 59

Я заново открываю для себя его черты и крохотные несовершенства, детали, которыми прежде любовалась, когда он спал. Тогда я думала, что лишь сыграю в игру, но потерпела поражение, едва начав. Еще до того, как мы переспали, я уже привязалась к нему, и меня мало заботили его тайны и демоны.

— Осторожно, будет щипать.

Я не даю Эшу подготовиться: беру его за запястье, отодвигаю руку и выливаю антисептик прямо на рассеченную бровь, потом позволяю снова прижать к ней бинт. Он морщится.

— Прости…

— Ничего, потерплю.

Эш терпел всю неделю: смерть мисс Паркс, новости о наследстве, мою беременность. Он был сплошным комком нервов, сдерживал себя изо всех сил и выпускал пар только в барах Блумингтона. И я его тоже не щадила. Я очень хотела его не осуждать, не накручивать себя из-за какой-то фотографии, но боль от осознания, что он проводит время с другими, взяла надо мной верх. Я держалась отстраненно, и мое ужасное настроение не давало нам сблизиться – до этого вечера.

Я смотрю на его ссадины… и невольно начинаю подсчитывать наши раны. Кого я пытаюсь исцелить? Его или нас? Боюсь, для нас бинта с антисептиком будет недостаточно.

Нам нужно наконец поговорить. По-настоящему, а не о ресторане и проклятом меню. За эту неделю Вероника и та чаще общалась с Эшем, а мы с ним умудрялись раз за разом обходить вопросы, которые волновали нас больше всего. По вечерам в общежитии, расстроенная всеми этими недомолвками, я попыталась вытянуть из подруги хоть какую-то информацию о его жизни в Нью-Йорке. Но Вероника упорно повторяла: «Вы видитесь каждый день, почему бы тебе не спросить у него?»

Она же предупредила меня, что сегодня мой последний шанс вскрыть нарыв молчания. Не припомню, чтобы она когда-то была так серьезна.

Так что сейчас я набираю полную грудь воздуха, словно собираюсь нырнуть в холодную воду. Шаг за шагом… Начнем с простого, с какого-нибудь вопроса, который я могла бы между делом задать ему в ресторане за последние семь дней.

— Ну и как тебе Нью-Йорк?

Он отвечает не сразу, возможно, удивленный не меньше моего, что я решила затронуть эту тему.

— Большой, грязный и шумный, – коротко описывает он свои впечатления.

— Тебе как будто нравится!

— До Нью-Йорка я не бывал в городе крупнее Луисвилла, поэтому я не был готов к такому бурному ритму жизни. Но ко всему рано или поздно привыкаешь…

Я думала, что привыкну к тому, что тебя нет рядом, но я ошибалась… А ты привык к тому, что меня нет?

— Ты вернулся к учебе?

— Нет, забил. Жизнь в Нью-Йорке очень дорогая, приходится много работать.

Я оставляю при себе все, что думаю на этот счет. Какой смысл его стыдить, если у него и выбора-то не было? К тому же, судя по всему, Эша мало волнует тот факт, что ему пришлось пожертвовать учебой.

— Но работа тебе хотя бы нравится?

— Скажем, она позволяла мне наполнить холодильник.

Я смотрю на него вопросительно, не понимая, почему он говорит о работе в прошедшем времени.

— Меня уволили. Знаешь ли, не все начальники похожи на мисс Паркс. Но, как вернусь, устроюсь еще куда-нибудь.

Получается, работы у Эша нет, но он все равно хотел отказаться от «Вилладж Дели». И от своей доли выручки отказался в пользу Элиаса. Да уж, с самоуважением у него дела обстоят еще хуже, чем раньше…

Я расспрашиваю Эша о жизни в Нью-Йорке, еще немного – и поинтересуюсь, какая там погода. Мы обмениваемся банальностями, чтобы ненароком не затронуть тему, которая могла бы нарушить установившееся между нами хрупкое равновесие.