Лже-няня для вдовца - Кира Блейк Страница 6

Я смотрел на этого дурацкого единорога и не мог перестать улыбаться. Улыбаться! Я, который не улыбался два года, ловил себя на дурацкой лыбе перед каким-то детским рисунком.

Сегодня я приехал в четыре. Просто не выдержал. День был паршивый, контракт висел на волоске, партнёры пытались кинуть, а я сидел в кабинете и думал не о стратегии переговоров, а о том, что Катя обещала печь с Лизой печенье.

Я зашёл в дом тихо. В гостиной горел свет, играла тихая музыка — какая-то старая джазовая пластинка, которые я любил когда-то, очень давно, ещё при... при ней. Я забыл, что умеет играть музыка.

На кухне было жарко. Катя стояла у плиты, вся в муке, с растрёпанными волосами, и переворачивала печенье. Лиза сидела на стульчике рядом и сосредоточенно посыпала готовое печенье цветной присыпкой.

— А теперь много-много! — командовала Лиза.

— Если много-много, будет невкусно, — возразила Катя. — Надо в меру. Как тебя учил папа? Всё хорошо в меру.

— Папа меня учил, что кашу надо есть, — фыркнула Лиза. — А про меру ты сама придумала.

— Я не придумала, я знаю, — засмеялась Катя. — Я вообще много чего знаю. Например, я знаю, что если съесть слишком много присыпки, то вырастут уши как у Чебурашки.

— Не вырастут! — захохотала Лиза.

— Вырастут-вырастут, — Катя подмигнула ей и отправила в рот печенье.

Я засмотрелся. На её руки в муке, на то, как она улыбается, на её глаза, которые в свете кухонных ламп казались золотистыми. Она была красивая. Не той стерильной красотой, к которой я привыксреди моделей и светских львиц. А по-настоящему. Живой. Настоящей.

— Ой! — Лиза заметила меня первой. — Папа пришёл! Смотри, мы печенье сделали!

Я шагнул в кухню. Катя обернулась, и наши взгляды встретились. Она смутилась, отвернулась, убрала прядь волос за ухо. На её щеке остался след муки.

— Вы рано сегодня, — сказала она тихо.

— Дела закончились, — соврал я. — Вкусно пахнет.

— Угощайтесь, — она подвинула тарелку. — Лиза старалась.

Я взял печенье. Оно было тёплым, рассыпчатым, с ванильным запахом. Таким же, как от неё.

— Вкусно, — сказал я. — Спасибо.

Лиза довольно заулыбалась и потребовала, чтобы я попробовал ещё пять штук. Я съел пять. Просто чтобы видеть, как она радуется.

Потом Лиза пошла мыть руки (под строгим контролем Кати, потому что «смотреть мультики только после мытья рук, единороги обидятся»). Я остался один на кухне.

Стоял у окна, смотрел на сад и пытался понять, что со мной происходит.

Это просто благодарность, убеждал я себя. Она хорошо относится к Лизе. Лиза счастлива. Я спокоен. Это рабочие отношения.

Но когда Катя вернулась на кухню, и мы снова остались вдвоём (Лиза ускакала в гостиную выбирать мультик), в воздухе повисло что-то тяжёлое.

— Вы что-то хотели? — спросила она, чувствуя мой взгляд.

— Нет, — ответил я слишком быстро. — Просто... Как у вас дела? Всё хорошо?

— Да, — она кивнула. — Лиза чудесная. Очень талантливая, кстати. У неё отлично получается подбирать цвета. Я думаю, у неё художественный вкус.

— В меня, — усмехнулся я. — Я в искусстве ноль.

— Значит, в маму, — сказала Катя и тут же прикусила губу. — Извините, я не хотела...

— Всё нормально, — перебил я. — Да, наверное, в маму. Она рисовала. Не профессионал, но любила.

Повисла пауза. Я не знал, зачем сказал это. Я вообще никому не рассказываю про жену. Даже психологу, к которому водил Лизу, говорил сухие факты. А тут вывалил на какую-то няню.