Бесит в тебе - Ана Сакру Страница 6

Делаю к ней широкий шаг, сокращая расстояние. Сильно сокращая. Просто ради того, чтобы смутить. А то "знает она"…

Работает сразу. Шуйская задирает маленький округлый подбородок, чтобы продолжать смотреть в глаза, а в ее всезнающем взгляде мелькает нервозность пополам с тревогой. Даже уши краснеют. Чуть-чуть…Она такая бледная, что это легко заметить.

— И как меня зовут? Если знаешь… — спрашиваю.

— В-ваня, — от смущения заикается.

— И ты меня сейчас отпустишь? — интересуюсь вкрадчиво, делая еще шаг и практически впечатываясь в нее телом, — Ну чтобы послезавтра было на что посмотреть на игре, да?

Тяну руку к ее лицу. Отшатывается как от прокаженного.

— Ой, все, иди! — с чувством. Красная вся.

— Иди, Ва-а-аня, — угораю над ней.

— Нечисть ты бестолковая, а не Ваня, — ворчит себе под нос Шуйская, напоминая мою прабабушку. Того гляди, через плечо сплюнет.

Обходит меня по дуге и сердито садится за свой стол.

— Ну чего встал?! Глядишь, и передумаю, — смотрит исподлобья своими злыми глазами- виноградинами.

— Спасибо, Лизонька! — посылаю ей воздушный поцелуй, — Завтра то ко скольки?!

— К десяти.

4. Лиза

— Да, Домна Маркеловна, яйца взяла, печень взяла…Капусту? Взяла капусту… — взгляд мой путешествует по продуктам, только что выложенным на ленту, — Дрожжи? Вы не говорили про дрожжи… Ах, ну сейчас! — сбрасываю вызов, — Я сейчас, быстро, — обращаюсь к тетеньке, стоящей за мной в очереди, и бегу в нужный отдел.

Через минуту, запыхавшаяся, возвращаюсь к кассе. Продавщица успела уже почти все пробить, и тетенька, перед которой я стою в очереди, смотрит на меня хмуро. Улыбнувшись ей, чтобы сбавить градус недовольства, торопливо сортирую продукты по двум большим полотняным мешкам.

Божечки, как я это все потащу!

Хоть коромысло с собой бери в магазин, честное слово. Я бы доставку заказывала, но Домна Маркеловна, хозяйка квартиры, в которой я занимаю комнату вместе с Тоней, моей двоюродной сестрой, боится курьеров.

Она вообще всего нового боится и не одобряет. Говорит, бесовское. Звонила то мне сейчас с домашнего. Но что уж поделаешь — человеку пошел девяносто третий год.

Так то баба Дома хорошая, хоть и ворчливая. Но ворчит тихо — бубнит себе постоянно под нос, половину и не разберешь.

Зато, когда настроение у нее благостное, как напечет она блинов ажурных, как достанет крыжовниковое варенье и мед от моего тятеньки, сядет на кухне, скатерть вышитую постелит и про жизнь свою длинную рассказывает. А она интересная у нее была, жизнь. Мы с Тонькой заслушиваемся.

Расплатившись, подхватываю два забитых провизией мешка и тащу к нашему дому. Благо тут недалеко, всего четыре дома пройти.

Живем мы на самой окраине, в тихом районе пятиэтажек, после которых только трасса да пустырь. Здесь принято это Замкадьем называть. До университета мне далековато и, если бы пустил меня тятенька в общежитие, было бы конечно проще добираться каждый день.

Но я ни в коем случае не жалуюсь. Чудо, что вообще разрешил поступить и уехать!

Он так не хотел!

Если бы не Снежана, моя мачеха, да Тонечка, которая уже как шесть лет учится здесь на ветеринара и живет под строгим надзором бабы Домы, и разговоров бы подобных в нашем доме не было!

Слишком уж тятя боится, что поглотит, развратит меня город. Что я в один прекрасный день просто забуду дорогу к отчему дому. И предам все то, чему учили. От Господа нашего отвернусь.