Не злитесь, капитан Соколов! - Татьяна Новикова Страница 6

Короче говоря, Соколов не должен был ничего говорить мне. Но он пожал плечами:

— Ну, следствию это не помешает. В общем, его зовут Глеб Литвин. Он разводит людей на деньги. Разными способами — от примитивного мошенничества до сложных схем в интернете. То собирает пожертвования якобы на операцию ребенку, то втирается в доверие к одиноким женщинам и обирает их на кругленькую сумму. Последнее, что мы знаем: он обещал пенсионерам помощь с дополнительными выплатами, а потом брал с них «аванс» — якобы для нужного человека в пенсионном фонде. И исчезал. Работает чисто. Заявлений у нас немного — не потому, что жертв мало, а потому, что людям стыдно признаваться, что их одурачили.

Я поморщилась.

— Какой мерзавец.

И это еще мягко сказано. Вообще-то мне хотелось выразиться грубее, но в кабинете капитана полиции как-то неловко демонстрировать богатство словарного запаса.

— И не говорите.

— Но вы его обнаружили?

— Угу. Только взять не смогли.

Я подалась вперед прежде, чем успела подумать, надо ли мне вообще лезть в эту тему.

— А вы сказали, что у вас личные счеты. Он что, вас тоже обманул?..

Мне почему-то совсем не хотелось думать, что этого рассудительного, строгого мужчину мог облапошить какой-то проходимец. Соколов выглядел человеком, которого проще переехать бульдозером, чем обвести вокруг пальца.

Он ответил не сразу.

Повернул ручку между пальцами. Посмотрел куда-то мимо меня. И вся эта его казенная, следовательская сухость в нем немного осела.

— Не меня, — произнес он после паузы. — Маму.

Ох.

Вот теперь объяснялась и его злость, и усталость. И даже то, как он вчера рванул за этим Литвиным через парк, хотя не должен был.

— Она у меня совсем старенькая и очень доверчивая, — продолжил Максим Сергеевич. — Сама никому не сказала. Стеснялась. Думала, я узнаю — начну ругаться. Еле выпытал, что произошло. В итоге мы вышли на повторный контакт. Договорились о второй передаче денег — уже под контролем. Всё шло нормально, но он почувствовал «хвост» и отреагировал быстрее, чем наши люди.

Соколов вздохнул тяжелее.

А я, как назло, слишком ярко представила себе дальнейшее развитие событий. Ночь. Очень злой капитан полиции, который не догнал негодяя, задевшего его мать. Заболевшая спина. И я, очень вовремя явившаяся к кустам.

— Мне жаль, — сказала тихо.

И это не была дежурная вежливость. Мне правда стало жаль и его мать, и его самого тоже. Потому что, сколько бы человеку ни было лет, когда обижают родителей, внутри всегда вскипает что-то беспомощно-детское.

— Да бросьте, — сухо ответил он. — Это моя работа. Не уследил — значит, виноват.

— Нет уж, — возразила я. — Вы не можете круглосуточно караулить всех бабушек города.

— Свою мать должен был.

Какой упрямец. И, кажется, абсолютно не умеет признать свои слабости. И почему мужчины вроде него вечно считают, что обязаны удержать на плечах весь мир?

— Спасибо, что поделились, — сказала я уже спокойнее. — Вы же не должны разглашать детали следствия…

— Я и в кустах валяться не должен, — фыркнул Соколов. — Решил, раз уж вы меня спасли, то могу немного рассекретиться. Только обещайте никому не рассказывать.

Он строго посмотрел на меня, хотя в глазах уже плясали смешинки.

Да что ж ты будешь делать.

— Ну-у, обещать не могу. Слишком уж соблазнительно рассказать, как я спасла целого капитана, — ответила я.