Ставка на любовь - Ольга Дашкова Страница 6

— Не надо,– голос как захлопнутая форточка.

— Уже наклонился.

Лаврова посмотрела на меня первый раз по-настоящему – в упор, без предисловий. Зеленые глаза, темные, злые. Каре с челкой, челка чуть набок. Взгляд человека который давно решил что помощь это либо ошибка либо ловушка.

Взяла тетради из рук. Молча. Ушла. Я остался у расписания. Две разные девушки за один день. Одна слишком много смотрит. Другая принципиально не смотрит. Обе раздражают – по разным причинам.

* * *

В пятницу на перемене стоял у окна на третьем этаже. Просто стоял и смотрел на улицу, ноябрь уже лежал на крышах тонким снегом, небо низкое и белое. Никого рядом, тихо. Мне это нравилось, находить в школе мертвые зоны где никто не ходит.

Услышал голоса снизу по коридору.

Семен, его голос узнается, громкий, с вечной довольной интонацией человека который только что придумал шутку. И кто-то еще, тихий ответ, почти неразличимый.

Потом Семен громче:

— Лаврова, ну чего ты. Передай привет папке. Как он там, скучает?

Смешок. Сема и его вечный репертуар. Я не двигался, просто ждал. Тишина. Потом медленные, не торопливые шаги. Лаврова остановилась, я это почувствовал по тому как Семен замолчал, резко, как обрезало.

— Значит так, – голос ровный, без вибрации. – Еще раз – и я расскажу Людмиле Васильевне, чей телефон лежит в шкафчике на физкультуре и что на нем. Она впечатлится, Сем. Обещаю.

Пауза.

— Ты блефуешь, – сказал Сема, но уже тише.

— Проверь, – сказала она.

Шаги. Удаляющиеся. Семен уходил. Я медленно выдохнул. Лаврова не блефовала, это было слышно. Она вообще не тратила слова на блеф – только на то, что работает.

Увидел ее через минуту, девушка шла по коридору с учебником под мышкой, лицо спокойное как будто ничего не было. Никакого торжества, никакого облегчения. Просто идет. Просто живет.

Я смотрел секунды три. Потом она подняла взгляд – увидела меня у окна. Остановилась на долю секунды.

— Чего смотришь, – привыкла, что смотрят с определенной целью.

— Окно здесь.

— Там тоже есть, – кивнула в сторону лестницы.

— Знаю.

Она смотрела на меня секунду, изучала. Потом пошла дальше. На этот раз не сказала понаехали. Или я не услышал.

Вечером тетя Галя поставила на стол котлеты и спросила как дела в школе.

— Нормально.

— Друзей завел?

— Знакомых.

Она немного помолчала, с той аккуратностью, с которой люди молчат, когда хотят спросить, но не уверены что имеют право.

— Клим, – сказала наконец. – Ты если что – ну, не знаю. Я здесь.

Я посмотрел на нее. Тетя Галя была некрасивая, усталая, одинокая женщина с котом который всех ненавидел. Она не знала, что со мной делать и не притворялась что знает. Это было честно.

— Спасибо.

Не нормально. Просто спасибо. Она, кажется, удивилась. Встала, пошла к плите. Кот с подоконника посмотрел на меня с чуть меньшим презрением чем обычно.

Я доел котлеты. За окном темнело рано – ноябрь, в С…, все как обычно. Я думал о том как Лаврова сказала проверь. Ровно, без злости. Не как угроза – как факт.

Потом подумал о Нике и ее поставленном смехе и о том, что Семен смотрел мимо телефона. Потом перестал думать обо всем этом.

Потом снова начал.

Никаких историй, сказал себе.

Кот спрыгнул с подоконника и ушел в другую комнату. Даже он мне не верил.