Ресторанчик «Тыквенный фонарь» - Анна Кейв Страница 6

— Код розовый, – оповестила Аманда.

Бабушка удивленно вздернула брови и отложила сито в сторону:

— У нас объявилась нехочуха-малоежка? Ну надо же, давно такого не было! Кто это к нам пришел?

— К Уилсонам приехал сын с семьей. Мальчик открыт для всего нового, а вот девочка – маленькая привереда.

Бабушка, доставая яйца из холодильника, по-доброму усмехнулась:

— С девочками всегда так. Тебя тоже в детстве было настоящим испытанием чем-то накормить. Но розовую яичницу…

— …любят все девочки, – закончила с улыбкой Аманда.

Эту идею подсказала бабушке сама Аманда несколько лет назад. Для девочек у них у них был разработан «Код розовый», по которому они готовили розовую яичницу-глазунью с ветчиной и выкладывали на тарелку с картинкой-сюрпризом. Над аналогом для мальчиков пришлось потрудиться и перепробовать различные вариации яичницы. Лишь спустя полтора месяца проб и ошибок они с бабушкой вывели «Код синий» – синюю яичницу-глазунью с овощами, которая напоминала космос. К каждой такой яичнице – будь то розовая или синяя – шли ломтики тыквенного хлеба, поджаренного на гриле.

Когда розовая яичница для внучки Уилсонов была готова, Аманда переложила ее на тарелку с сердечком. В качестве сюрприза к ней прилагалась большая меренга в форме сердца на палочке. В том, что девочка доберется до приза, Аманда не сомневалась: еще ни один ребенок не отпихнул от себя тарелку с их авторской яичницей.

Аманда сгрузила тарелки сразу на несколько подносов – для Уилсонов и для Джонсов. Спохватившись, она обильно залила взбитыми сливками скрэмбл с сыром и тыквой для Дженнифер. Подумав, украсила горку сливок листиком мяты и несколькими виноградинами. Специфично, но Дженнифер должна оценить.

После завтрака в закусочной наступало временное затишье. В это время в зале были заняты один-два столика, и Аманда либо подменяла бабушку на кухне, либо занималась кассой, инвентаризацией, мыла окна или выполняла мелкие поручения. Сегодня она натирала до блеска вывеску и чистила крыльцо от засохшей после обильных дождей грязи.

Закончив, уже хотела спуститься со стремянки, как ее взгляд остановился на старом фонаре в форме тыквы, который украшал вход в закусочную и привлекал внимание посетителей вот уже много лет. Он появился задолго до рождения Аманды – еще в то время, когда на втором этаже Фелтрамы сдавали комнаты, а сами жили на мансарде.

Пожалуй, его тоже стоило протереть, хотя вряд ли он станет от этого лучше. Фонарь давно потускнел, тыквенный хвостик был отколот, а на его поверхности проступали едва заметные трещинки. Яркий оранжевый цвет давно выцвел, и теперь фонарь больше напоминал незрелый патиссон. Тем не менее, бабушка ни в какую не хотела его снимать или менять, несмотря на такой потрепанный вид.

— Это не просто фонарь, – всегда говорила она, глядя на него не то с нежностью, не то с ностальгической грустью. – Это часть истории.

Аманда понимающе кивала, заканчивая за бабушку:

— А без истории не построить светлое будущее.

Протирая фонарь от мыльных разводов и вглядываясь в потертые очертания, Аманда вспомнила, как бабушка завязывала на том, что осталось от хвостика, яркую ленту на всевозможные праздники и ласково ворковала при этом, словно разговаривая с фонарем. Она задумчиво прошлась тряпкой по пузатому рельефному боку, внезапно осознав, что фонарь «отмечал» вместе с ними каждый праздник, как настоящий член семьи. Бабушка всегда с большим трепетом цеплялась за старые вещи, как за друзей, чьим общением дорожишь. Наверняка фонарь теплил в себе много хороших воспоминаний, если она так к нему относилась.