Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни - Синтия Кафка Страница 60

— Я… Ну, спасибо.

— Подожди. Это была не самая любезная часть моего… высказывания. Люди такие, какие они есть. Их принимаешь или нет. Ты – цементный раствор моей жизни.

— Жиль… Прости, что перебивают, но – нет.

— Нет?

— Нет, мы не начнем заново, как раньше. Ты не должен идти на уступки. Наша… связь тебе не подходит. Я всегда это знала – в глубине души, но как эгоистка убеждала себя, что страдать ты не будешь. Говорила себе – однажды он найдет хорошую девушку и между нами все кончится без рыданий и ссор… Я навязала тебе отношения, мешавшие найти любовь. Настоящую, от которой трепещет сердце и сладко ноет внизу живота. Любовь, которая заставляет сомневаться, расти над собой, меняться. Было бы ужасно жестоко снова навязать тебе эрзац отношений, когда где-то ждет чудесное любовное приключение.

Жиль растерянно качает головой.

— Ты влюбилась… – сиплым от волнения голосом произносит он. – В американца?

— Нет… мы… я… Да. Влюбилась, ты прав.

— И счастлива? То есть я хотел сказать: поздравляю! Рад, если так. Ну, я, конечно, ревную, мне грустно, но, когда эмоции схлынут, порадуюсь за тебя.

— Вообще-то, радоваться нечему. Между мной и Крисом никогда ничего не будет.

— Если и так, ты хотя бы знаешь, что значит любить и быть любимой, и можешь считать себя везучей.

— Ты прав. Желаю и тебе как можно скорее узнать, каково это.

27

Писатели свободы

25 декабря, год спустя

Я сижу на кухне семейного дома перед бадьей кофе, желаю себе счастливого дня рождения и то и дело клюю носом.

Задумай я подвести итог, сказала бы, что этот год был одновременно выматывающим и невероятно богатым на события. Через неделю после моего возвращения в Пти-Буа, когда я тонула в ностальгии и пыталась переварить решение задушить в зародыше карьеру артистки, из агентства Приотто пришел чек. Я чуть в обморок не упала, увидев количество нулей. Прочла объяснение в приложенной записке. К моему гонорару добавилась премия от адвоката агентства, этакий бонус за то, что не выдвинула иск, узнав, кто слил мой адрес журналистам. Я ничего не требовала, благодарить не стала, но решила не протестовать, подозревая, что в деле поучаствовала Тельма.

Став богаче на сто тысяч евро, я сразу созвала Плюков. Мероприятие напоминало собрание Анонимных Алкоголиков, но пили мы не воду, а пиво. Я объяснила, что мы можем закрыть все кредиты и должны организовать работу на ферме так, чтобы родители перестали мечтать о путешествии всей жизни и отправились наконец в поездку своих грез. Мама выплакала все слезы, и бабушка в конце концов сказала: «Продолжишь в таком темпе, пи́сать больше не будешь. Никогда…»

Они уехали полгода назад, и с тех пор мы с братьями управляем фермой. Каждое воскресенье завтракаем в гостиной и устраиваем видеоконференцию с родителями, которые с каждым разом выглядят все моложе и влюбленнее. Мое сердце бьется от радости как сумасшедшее, глаза все время на мокром месте. Работа на ферме физически очень изнурительна, но у меня остается достаточно свободного времени, и я использую его, чтобы писать роман об американском приключении. Все блокноты, подаренные Крисом, заполнены. Я каждую ночь смеюсь и плачу, сидя за компьютером. Последние главы даются труднее всего, ведь я хочу, чтобы конец был обязательно счастливым, и мне приходится использовать воображение на полную катушку.