Где болит, там любит - Екатерина Ромеро Страница 60

А я что? Где моя гордость? Я хочу уйти от сюда, вот только на следующий день мне все же удается дозвониться до больницы и я узнаю, что все равно еще будут нужны лекарства. И это дорого.

— Алло, Мирось.

— Динка? Мать, куда ты пропала, я уже весь телефон оборвала!

— Я работаю в доме Гордея. Ты же знаешь.

— Знаю, потому и переживаю. Ну… я жду грязных подробностей.

— Я его горничная. Все.

— Нет, ну так не интересно! Динка, рассказывай все!

— Я готовлю и убираю, тут большая семья, хорошая бабушка. В остальном, просто работа, ничего интересного.

— Вы говорили? Он просил прощения, ползал на коленях, что?!

— Ничего такого. Все… все нормально. А как Алена?

Меняю тему, слишком больно и непонятно, не знаю, что будет дальше, все как-то держится на добром слове.

— Укатила к своему шейху. Ни слуху, ни духу теперь. Хоть бы письмецо прислала, коза. Как твоя тетя?

— Ей сделали операцию, вроде лучше, но я ее еще не видела. Вот, собираюсь в больницу.

— Не спеши, я с тобой хочу, сто лет тебя уже не видела!

— Это долго, пока ты доберешься сюда, Мир…

— Нет, быстро! Я на машине, найдется водитель, не переживай. Жди, мы заедем!

Они и правда приезжают прямо к дому Гордея. За рулем Гриша, рядом Мирося, цветет пахнет, а еще Артур позади.

— Какие люди в Голливуде!

Гриша выходит из машины, Мироська бросается меня обнимать.

— Привет. Привет, ребята.

— И вам здрасьте. Где наш местный алкаш-Бармалей?

— Кто?

— Кто-кто, конь в пальто! Гордей где?

Парирует Гриша, мы с Мироськой только переглядываемся.

— Он еще не спускался.

— А, понял. ГОРДЕЙ!

Кричит на весь дом Гриша, пока я едва приступ не ловлю, но это действует. Слышу шаги, а после Гордей спускается со второго этажа. Сонный, в одних только брюках.

— Чего ты орешь, как недорезанный?

— Айда на горках кататься. Пикник устроим. Шашлык, все дела.

— Я не хочу.

— Сиди тогда дома, как урюк ядовитый. Так, собираемся, поехали. Сначала в больничку, потом на лыжах кататься.

Это уже мне.

— Я не умею кататься.

— Я тебя научу. Я умею.

Гриша улыбается своей лучезарной улыбкой, на которую я не могу не ответить.

Гордей почему-то мрачнеет на глазах.

— Она не может.

— Это еще почему?

— У нее полно работы.

— У меня сегодня выходной.

Переглядываемся взглядами, Гордей поджимает губы. После вчерашнего еще хуже общаться стали. Аж искры между нами летят.

— Да ладно, отпусти девочку погулять, она не твоя рабыня. Так, поехали, у меня машина уже заведена. Артурчик, сзади там подвинешься.

— Ага.

И мы уезжаем. Гордей сканирует меня недовольным взглядом, пока я смотрю на него в окно из машины. Мне грустно.

Ни на какую горку я не хочу, но и быть в одном доме с Гордеем сейчас мне тоже не хочется. Он тяжелый, он слишком тяжелый для меня.

* * *

— Моя ж ты рыбка! Как ты?

— Хорошо. Ты то как, теть Люб?

— Да ничего. Уже не овощ. Руки-ноги чувствую. Лучше, детка. Врач сказал, прогноз хороший. Встану на ноги, а там и на работу вернусь, кредит платить надо. Да и за операцию тоже.

— Ничего тебе платить не надо, я сама все оплачу.

Целую ее ладонь, трусь об нее котенком.

— Дин, ты же учишься еще. Где деньги такие возьмешь, нет, даже слышать не хочу.

— Я устроилась на работу горничной в одну богатую семью. Там хорошо платят. Операцию твою они уже оплатили, и за кредит я тоже отработаю.