Молчание вдвоем - Вера Колочкова Страница 60

— Ну мам… – обиженно протянула Тася. – Ну чего ты… Я ведь просто спросить хочу, и все. Про Сашу спросить. Я еще утром хотела узнать, что с ней случилось. Она же будто другая была! Совсем другая! Помнишь, я спросила тебя, почему она такая, а ты же мне ничего не ответила! Я же ничего не понимаю, и ты не хочешь мне объяснить! Почему Саша на меня сегодня сердилась, мам? Что я такого сделала?

И, подойдя к Жене и садясь рядом с ним на диван, продолжила торопливо:

— Представляете, дядь Жень… Я во дворе была и вдруг вижу, как Саша вышла из подъезда с мальчишками. Я бросилась к ним, и мальчишки тоже обрадовались, когда меня увидели! А Саша вдруг так на меня посмотрела… Будто я ей совсем чужая и незнакомая! И мальчишек сразу схватила за руки и быстро ушла. Я очень растерялась, правда! Наверное, вы можете мне объяснить, почему она так со мной, дядь Жень?

— Не знаю, Тасенька, – растерянно пожал Женя плечами. – Может, у нее просто настроение плохое было, не знаю.

Дина чувствовала эту его болезненную растерянность и сердилась на дочь. Вот же какая настойчивая, а? С ножом к горлу пристала, объяснений требует, и никакие материнские приказы на нее не действуют. И никаким объяснением относительно плохого Сашиного настроения ее не успокоишь.

— Дядь Жень… А я, кажется, знаю. Это из-за той тетеньки, которая за столом глаза пучила и пальцем на меня показывала, да? Я ничего не поняла… Но ведь никто мне ничего объяснить так и не может!

— Тася, хватит! Иди к себе, пожалуйста! Сколько можно повторять одно и то же? Иди! Мое терпение тоже небезгранично, поверь!

Вовсе не хотелось ей в таком резком тоне говорить с Тасей, но что было делать? Конечно, она обидится. Придется потом грехи замаливать, прощения за грубость просить. Но сейчас и правда не до реверансов.

Тася дернула плечиком, обиженно глянула на нее. Даже глаза блеснули влажно: я ведь и правда обижусь, я даже заплакать могу!

Но не заплакала. Поднялась с места, ушла к себе, гордо вскинув голову.

Женя поморщился, как от зубной боли, глянул на нее с досадой. И опять она увидела очень ясно эту его болезненную досаду, и очень испугалась, и догадалась… И потому спросила тихо:

— Ты Саше все рассказал, да? Я правильно поняла?

— Да, – так же тихо ответил Женя. – Понимаешь, я не мог… Не мог не ответить на Сашин прямой вопрос. Прости, но не мог. Я сказал ей всю правду.

— Понятно, – с трудом сглотнула она. – И как Саша отреагировала на… правду?

— Она не поверила.

— То есть… Чему она не поверила?

— Не поверила тому, что сейчас меж нами ничего нет. И тому, как все это было, тоже не поверила. Я же пытался ей объяснить, как все тогда получилось.

— То есть ты хотел объяснить, что просто пожалел меня, да?

— Нет, не так. Не в жалости дело. Ты же сама понимаешь, что это невозможно объяснить словами. Только тем чувством, теми эмоциями можно объяснить. Когда что-то такое руководит тобой… Когда отключается полностью разум и инстинкт подсказывает – так надо. Так надо, чтобы ты жила. Я очень хотел тогда помочь тебе, Дина. Я не рассуждал.

— Да, я помню. Я тоже до сих пор не могу себе этого объяснить. Потом еще долго ужасалась и удивлялась: как я могла? А потом поняла, что у меня будет ребенок, и весь ужас ушел, и вопросы ушли. Только о ребенке и думала. Я же не представляла себе, что потом этому ребенку придется на вопросы отвечать! Да и как на них можно ответить? Ты же теперь для нее просто добрый друг! И Саша… Как ей все это объяснить? Боюсь, не поймет она никаких объяснений.