Амнезия. Мой не бывший - Иден Хол Страница 60

Отпускаю его руку, чтобы снять с одной из дубовых панелей пленку, Илья ждет, чуть протягивая руку, будто снова хочет мою ладонь в ней. Я оборачиваюсь и смотрю на эту руку. Хочет ведь?

Но вместо того, чтобы сплести пальцы, я мягко беру Илью за запястье и подвожу ближе, кладу его ладонь на теплую рельефную поверхность натурального дубового слэба.

— Ты выбирал их сам, помнишь? – задаю вопрос и накрываю ладонь Ильи своей. Прижимаю к поверхности, пусть почувствует эту фактуру, что так сильно ему понравилась в прошлый раз.

Илья чуть облизывает губы и ведет рукой по панели, раздвигает пальцы, словно тактильно впитывает эту текстуру, скользит. Ведет вверх, словно это тело любимой женщины.

Это тактильный якорь. Илья трогал это дерево и испытывал сильные эмоции, разум может не помнить факта, но подсознание склеит эмоции сквозь время. Соединит их в одну точку и вызовет ассоциации.

— Похожа на ту, что у меня дома, – говорит пораженно, – и в то же время другая. Ты была у меня?

— Была, – отвечаю честно. – Ты привозил меня показать, какое дерево тебе нравится, после чего мы ездили к поставщику, чтобы смотреть и трогать.

Это не совсем правда, точней только ее часть. И мне сейчас невероятно сложно смотреть на то, как Илья вновь и вновь облизывает пересохшие губы. Меня саму бросает в жар, потому что возле той панели, что у него дома, мы щупали не только дерево.

Мы не могли оторвать рук от тел друг друга, целовались до исступления, срывали одежду и занимались любовью прямо там, в прихожей.

Это очень сложно было бы забыть.

Мне хочется в это верить.

Но я не подсказываю, он должен почувствовать и вспомнить это сам, тогда это будут его воспоминания, а не навязанные и сконструированные из чужих слов.

Воронов замирает и стоит несколько бесконечных минут.

— Полин, я ничего этого не помню, – произносит потухшим голосом. Будто сейчас, когда он не видит меня, ему легче раскрыться и быть совсем не строгим начальником, а просто человеком.

Мне хочется ответить «я знаю», но глупо выдавать не мой секрет.

— Совсем? – я беру его руку и отрываю от панели, наблюдая за реакцией.

— Совсем. Начиная с финала выставки, – отвечает и смотрит куда-то в очках, и я не вижу его глаз, как и половины лица. – Мы много времени проводили за проектом? – спрашивает внезапно.

— Да, довольно много. Ты хотел знать все до мельчайших деталей.

— Тогда могу я тебя попросить, только пусть это останется строго между нами.

— Конечно.

— Я хотел бы… – вдруг прерывается он на полуслове и ведет рукой по волосам, нервным жестом поправляет габаритные очки.

— Что ты хотел, Илья? – я перехожу на «ты», потому что он хочет попросить что-то важное. Между нами уже треснул лед, и это второй важный шаг. Доверие!

Оно возрождается само собой, на интуиции и ощущениях.

— Никому не говорить, что я веду себя странно и разглядываю проект, как в первый раз, – заканчивает он и мне кажется… нет, уверена, что не эти слова собирался произнести первоначально. – Прикрой меня.

Совсем не то.

Но чувствуя его такую нехарактерную мягкость и уязвимость в этот момент, я не могу толкнуть его дальше. Не могу обмануть доверие, которое едва заработала.

— Прикрою. Конечно. Я очень быстро введу вас в курс дела.

Воронов кивает в ответ и резко разворачивается, будто хочет разбить неловкость, словно стеклянной стеной внезапно вставшую между нами.