Потерять горизонт - Юлия Резник Страница 61

Ближе к утру я уже не чувствую спины. На кой черт они мне раз за разом задают один и тот же вопрос? Неужели реально думают, что я не понимаю, чего они добиваются? Неужели и впрямь сомневаются, что мы с ними на одной стороне? Тоже мне! Я все сильнее раздражаюсь, с трудом удерживая в узде собственный взрывной темперамент. Сейчас нельзя вспылить. Ни в коем случае! Потому что любая эмоция будет воспринята как слабость или подтверждение вины. И я даже не знаю, что хуже.

Отпускают меня только под утро. Сказать, что я заебался — ничего не сказать. Выезжаю с территории уже в сером, мутном рассвете. Дорога перед глазами плывет. Фары встречных машин слепят, и мне приходится хорошенечко проморгаться, прежде чем продолжить путь. Руки на руле тяжелые, будто налитые свинцом. Плечи сводит от напряжения, спина все сильнее ноет. В голове черте что. Мыслей столько, что они, не успевая толком оформиться, теснят друг друга. Еду чисто на автопилоте, мать его.

Наконец, показывается наш дом. Паркуюсь, глушу двигатель и еще секунд десять просто сижу, уткнувшись лбом в руль.

В дом захожу бесшумно, не желая разбудить Дану. В коридоре царит полумрак. Пахнет новым ремонтом и пахучками для дома, которые Зима расставила чуть ли не в каждой комнате. Когда-то этот запах станет прочно ассоциироваться с домом, а пока мой дом пахнет ей… Я разуваюсь, стаскиваю пропотевшую одежду. Мне нужно смыть этот день. И особенно эту ночь.

Врубаю душ. Горячая вода бьет по спине, и какое-то время я просто стою, упершись двумя руками в стену, позволяя себе побыть заебавшимся в край мужиком, а не долбаным железным человеком. Потом только мылюсь, обильно взбивая пену.

Вытираюсь кое-как, на автомате. Прохожу в спальню, стараясь двигаться максимально бесшумно, чтобы не разбудить жену. Вот только она не спит. Я чувствую это еще до того, как замечаю порывистое движение навстречу. Ловлю ее на подлете.

— Ох… Что ж ты такая резкая? — вымученно улыбаюсь.

В полумраке ее глаза кажутся темнее обычного. Она тянется к моим губам. Медленно, осторожно, будто проверяет, не исчезну ли я, если прикоснется. Маленькая ладонь ложится на грудь. Я с удовольствием скольжу губами по ее губам. По скуле к ушку.

Я люблю ее больше жизни. Вот уж в чем можно не сомневаться. Но сейчас я до того выжат, что это все, на что я способен. Жаль. Вижу же, что Зима явно на продолжение настроена. А я слишком устал, мне нужно время… Наклоняюсь, целую ее в макушку. С жадностью веду носом. Да… Вот так и только так пахнет мой дом. Это вам не химозные пахучки. Шепчу что-то вроде:

— Зим… я просто в хлам. Дай мне пару минут…

Это ложь. Пара минут меня не спасет. Я ложусь рядом, инстинктивно притягиваю ее к себе и почти сразу отключаюсь, впрочем, успев еще почувствовать, как она замирает. Даже успевает сформироваться мысль — надо же, как напряжено ее тело. И все. Провал. Усталость берет свое.

Просыпаюсь ровно по будильнику. Рабочий день никто не отменял. Никого не волнует, что предыдущий затянулся едва ли не до утра! Поворачиваюсь к Зиме, а ее нет. Привожу себя в порядок, выхожу из ванной и вдруг слышу тихий задушенный плач. Сердце оступается в груди. Придав себе ускорения, иду на звук. Зимка сидит посреди гостиной в окружении упаковочной бумаги, коробок и каких-то… тарелок?