Любовь не предусмотрена - Виктория Рогозина Страница 61

— Привет, Макс!

Лекс невольно напрягся, притих, внимательно прислушиваясь к её интонациям, улавливая каждое слово, хоть и делал вид, что вновь вернулся к планшету. Но разговор оказался недолгим.

— Я сейчас в командировке, — сказала Лера. — Как вернусь — обязательно наберу. Ладно, пока!

Она положила телефон и, заметив внимательный взгляд Шейдона, снова улыбнулась — уже чуть смущённо, но без капли вины.

— Кто звонил? — спросил он не таясь, чуть прищурив глаза.

— Мой друг, — ответила она просто, почти с вызовом, но с мягкостью в голосе.

И снова запрыгнула в воду, оставив Лекса с задумчивым выражением лица и внезапным, непривычным уколом любопытства — а кем именно был этот Макс?

Шейдон снова опустил взгляд на планшет, но его мысли ускользали от рабочих задач. Он заставил себя сосредоточиться — документы, цифры, сводки… Но стоило Лере плюхнуться на соседний лежак, как внимание вновь переключилось на неё. Она была уставшей, но довольной, волосы ещё влажные от купания, кожа чуть порозовела от солнца, а на губах — тень улыбки. Лекс отложил планшет и, прищурившись, спросил:

— У вас много друзей, мисс Гордеева?

Лера перевела взгляд на него, лениво откинувшись на подушку, и спокойно, без спешки ответила:

— Вы ревнуете, мистер Шейдон?

Он усмехнулся, поймав её тон.

— Вы используете мои же приёмы против меня? — с интересом протянул он. — Ловко. Но признаюсь, я просто не верю в дружбу между мужчиной и женщиной.

Лера склонила голову, будто раздумывая, а затем тихо произнесла:

— Мы с Максом знакомы ещё с университета. Он был на курсе старше. Сейчас присоединился к киберспортивной организации, кажется, стримит, участвует в турнирах. Мы иногда переписываемся, созваниваемся. Он... поддерживал меня, когда, ну... когда всё было не слишком просто. У него замечательная семья — мама Оксана, добрейший человек, и бабушка Римма Викторовна. Ей, между прочим, восемьдесят, но она поёт в панк-рок группе и водит мотоцикл.

Лекс даже приподнялся на локте, не скрывая искреннего интереса. Лера говорила легко, почти с удовольствием, и впервые за всё время он слышал в её голосе не деловую сухость, не контроль, а тепло.

Он не перебивал. Просто слушал. Когда девушка замолчала, убрав с лица прядь мокрых волос, он тихо сказал:

— Очень грустно, когда поддерживает не своя семья, а чужая.

Лера пожала плечами — жест почти неуловимый, с оттенком усталого смирения:

— Привыкаешь. Со временем.

Некоторое время они лежали молча, прислушиваясь к плеску волн и отдалённому шуму пляжа. Лера прикрыла глаза, но мысли не давали покоя, и вдруг, почти шёпотом, нарушила тишину:

— Мой отец… он всегда ждал от меня чего-то большего. Как будто я всё время была на испытательном сроке. Что бы я ни делала — учёба, работа, проекты — всё было недостаточно. А вот Алесе достаточно было просто быть. Её любили, поддерживали, даже когда она ничего не достигала. А я… Я всё время думала, если буду больше стараться, больше работать — может, тогда меня тоже полюбят. — Она выдохнула с тихой горечью. — Всегда чувствовала себя чужой в родной семье.

Лекс обернулся к ней, взглянув внимательно, уже без обычной иронии. Его голос прозвучал мягко, почти интимно:

— Всегда можно создать свою семью. Ту, где ты будешь не «достаточной», а просто любимой. Ты когда-нибудь мечтала о свадьбе? О семье?