Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 61

Он стоял у окна, спиной ко мне.

По его плечам ничего нельзя было прочитать.

Но руки, упершиеся в подоконник, сжались так, что побелели костяшки.

— Я не знал, как смотреть на тебя, — сказал он.

Я замерла.

— Что?

— Я должен был защитить тебя от всего. Так я думал. Глупо. Самонадеянно. Но думал. А ты лежала в больнице, и я не мог сделать ничего. Вообще ничего. Ни приказать, ни остановить, ни исправить. И когда ты смотрела на меня, я видел, что ты ждешь слов. А у меня их не было. Только злость. На себя. На врачей. На мир. На то, что я привык спасать людей, а своего ребенка не смог даже удержать.

Воздух закончился.

Я сидела неподвижно.

Столько лет я думала, что он не говорил, потому что не чувствовал достаточно. Или потому что его боль была меньше моей. Или потому что ему было проще закрыть дверь и уйти.

А он молчал, потому что его ломало там, где он привык быть камнем.

Это не оправдывало.

Но объясняло.

Объяснения иногда больнее обвинений.

— Вы могли сказать это тогда, — произнесла я.

— Не мог.

— Могли. Просто плохо. Криво. Одним словом. Молчание было хуже.

Он повернулся.

В его лице больше не было генерала. Во всяком случае, не того, которого боялись в коридорах. Передо мной стоял мужчина, у которого слишком поздно забрали форму, и под ней оказалась не слабость, а усталость от собственной несгибаемости.

— Я знаю, — сказал он. — Теперь знаю.

Я отвернулась первой.

Слишком много.

Слишком поздно.

Слишком живо.

— Вы знаете, что самое страшное? — спросила я.

— Что?

— Я бы поняла. Тогда. Я бы поняла, что вам тоже больно. Мне не нужен был идеальный муж. Мне нужен был живой. А вы решили, что если будете молчать, я не увижу, как вы разрушены. В итоге я решила, что разрушена одна.

Арсен опустил голову.

— Прости.

Вот оно.

Не «я виноват».

Не «ситуация сложная».

Просто.

Прости.

Я ждала этого слова годы.

И теперь оно пришло, когда у меня уже не было сил принять его так, как я мечтала.

— Не могу сейчас, — сказала я.

Он кивнул.

— Я не требую.

— Не требуете или сдерживаетесь?

— Учусь не требовать.

Честный ответ.

Опять.

Я устало провела ладонью по лицу.

— Вы понимаете, что отсутствие измены ничего не чинит?

— Да.

— Я вчера думала, что вы предали меня с другой женщиной. Сегодня знаю, что нет. И мне все равно больно. Потому что вы позволили мне в это поверить. Потому что подписали развод не как муж, а как стратег. Потому что я до сих пор не знаю, сколько раз в нашей жизни вы выбирали за меня и называли это защитой.

— Много.

Ответ был мгновенным.

Я посмотрела на него.

— Вы даже не будете спорить?

— Нет.

— Почему?

— Потому что правда хуже спора.

Мы молчали.

За окном свет стал немного ярче. Серое утро медленно расползалось по двору. На кухонном столе остывал чай. Где-то в доме работали люди, которые пытались поймать предателя. В соседнем крыле спал ребенок, узнавший голос из худшей ночи своей жизни. Полина, наверное, уже вытаскивала из Сомова очередной цифровой след.

А мы сидели среди всего этого и наконец говорили о браке, который умер не вчера.

Вчера ему просто выдали документы.

— Я не знаю, что мне теперь делать с тем, что я все еще вас чувствую, — сказала я тихо.

Не собиралась.

Не планировала.

Но фраза вышла сама.

Арсен поднял на меня глаза.

Я сразу пожалела.

Потому что в его взгляде мелькнуло то, от чего старая Варя внутри меня сделала шаг вперед.