Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна Страница 61

В среду в 15:06 Жанна развернула ноутбук ко мне. На расчётный счёт студии поступили шестьсот тысяч рублей от «Новой главы». Назначение платежа совпадало с договором и счётом. Она сразу создала отдельное платёжное поручение на триста семьдесят восемь тысяч — возмещение моих подтверждённых расходов на второй выпуск.

— Дальше двести двадцать две тысячи остаются в производственном плане, — сказала она. — Смета третьего больше, но обязательство студии теперь началось. Разницу закрываем по общей экономике договора и следующим актам, не вашим новым взносом.

— Когда возмещение будет у меня?

— Банк обещает сегодня. Если зависнет, пришлю статус, а не слово «скоро».

В 16:11 деньги поступили. Я сверила сумму, сохранила выписку и переслала её Инге. Из этих денег уже нельзя было вычесть аванс оценщику, словно он исчез задним числом. Шестьдесят четыре тысячи оставались расходом на имущественный спор. Возмещение возвращало мне производственные затраты, а не отменяло остальные решения.

Съёмку начали в семнадцать ноль-ноль. Лариса пришла после смены в столовой, переоделась в свою тёмно-синюю рубашку и попросила десять минут спокойно проверить папку. Гримёр убрала только блеск со лба. Документы разложили на столе в том порядке, в котором Лариса действительно их загружала.

Первый дубль развалился на третьем вопросе.

— Когда вы поняли, что больше не можете жить по старому графику? — спросила я.

Лариса ответила заученной фразой о необходимости взять ответственность за финансовое будущее. Потом остановилась и посмотрела на консультантку.

— Можно ещё раз? Я сейчас говорю как плакат в банке.

— Можно, — сказала я. — Что произошло в день, когда вы открыли форму впервые?

— Я увидела поле «причина изменения дохода» и закрыла. Потому что туда надо было написать: кафе больше нет. Я полгода говорила «мы приостановили работу».

Мы начали с этой фразы. Не просили Ларису рассказывать о последнем дне брака, не искали виноватого в закрытии кафе. Она показала пустой кассовый журнал, который оставила себе законно после расчётов, и объяснила, почему месяц продолжала хранить рабочий фартук в прихожей. Потом консультантка нашла в таблице ошибку с датой, Лариса исправила расчёт и пересобрала список приложений.

Перед отправкой заявления Андрей остановил запись экрана.

— Сначала вход и загрузка без камеры, — сказал он. — Позовёте, когда останется итоговая страница.

Лариса сама ввела пароль, прикрепила файлы и проверила согласия на обработку данных. Мы вернулись, когда на экране появилась кнопка отправки. Камера стояла сбоку; оператор видел только подготовленную обезличенную форму. Лариса нажала кнопку.

Страница загружалась почти минуту. Никто не подсказывал ей улыбнуться. Потом появился статус «принято» и регистрационный номер. Монтажёр сразу отметил участок, который нужно закрыть маской.

— Всё? — спросила Лариса.

— Для заявления — да, — ответила консультантка. — Для решения банка — нет.

— Это я понимаю.

Она переписала номер в бумажную таблицу и поставила рядом дату ожидаемого ответа. Не сказала, что начала новую жизнь. Зато впервые внесла в график событие, которое зависело не только от её страха открыть форму.

Мы закончили после девяти. Команда работала без ночной переработки: Жанна убрала из съёмочного плана один декоративный кадр и перенесла запись ведущей части на утро. Я заметила, что второй оператор дважды переспросил простой тайм-код, а монтажёр впервые за день поел уже после съёмки.