Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна Страница 61

Я прочитала последнюю строку три раза.

Решение за вами.

Не “прошу предоставить”.

Не “необходимо”.

Не “в целях проверки”.

Решение за вами.

Я ответила не сразу.

Сначала сделала чай.

Потом достала из холодильника творог и наконец доела его с нормальным медом, который успела разогреть в микроволновке и чуть не перегрела.

Потом открыла письмо снова и написала:

“Решение приму завтра после консультации с Таисией. Спасибо за обновление.”

Коротко.

Сухо.

По делу.

Но когда нажала “отправить”, почему-то стало легче.

Не из-за него.

Из-за себя.

Потому что я не ждала его следующего шага.

Не сидела у телефона.

Не пыталась угадать, что он подумает.

Я просто жила свой вечер: с чашкой, с липкой ложкой от меда, с документами на столе, с открытой форточкой, из которой тянуло холодом.

Телефон больше не звонил.

И впервые за много дней тишина не казалась наказанием.

Она была моей.

ГЛАВА 10. Вечер, где она не его тень

Я не собиралась идти на благотворительный вечер.

Честно.

У меня на тот день были другие планы: отвезти заверенные копии папиных бумаг Таисии, забрать из ремонта ботинки, купить нормальные яблоки вместо тех ватных, которые привезли из доставки, и лечь спать до полуночи, как человек, у которого наконец-то нет чужого календаря в голове.

Но в два часа дня Таисия позвонила и сказала:

— Нам надо быть сегодня в “Метрополе”.

Я в это время стояла у нотариуса в коридоре, держала папку с копиями и пыталась не слушать, как мужчина у соседнего окна спорит из-за доверенности на машину.

— Кому нам?

— Тебе и мне.

— Тася, я сегодня не готова к людям.

— Я тоже не готова к половине своих клиентов, но они все равно существуют.

— Что в “Метрополе”?

— Благотворительный вечер фонда Ланских. Там будут партнеры “Волков Групп”, часть совета, пресса и, судя по списку гостей, несколько людей, которые уже слышали версию Грановского.

Я прислонилась плечом к стене.

— И зачем мне туда?

— Потому что завтра они будут пересказывать друг другу, что ты спряталась. А сегодня ты можешь прийти не как ассистентка Волкова, а как моя сопровождающая и частный консультант по документам, которые имеют отношение к проверке.

— Частный консультант?

— Не цепляйся. Я вписала тебя как помощника по материалам. В списке ты есть. Платье у тебя есть?

— Таисия.

— Это не про платье. Это про лицо. Твое лицо должно появиться там до того, как они окончательно нарисуют тебе чужое.

Я закрыла глаза.

Очень хотелось сказать нет.

Не из гордости. Из усталости.

Я устала держать лицо. Устала входить в комнаты, где люди сначала видят мои бедра, потом должность, потом слухи и только потом, если у них остается время, меня. Устала заранее думать, где встать, как сесть, что надеть, чтобы выглядеть достаточно строго, но не жалко, достаточно женственно, но не “мечтающей о боссе”, достаточно уверенно, но не смешно.

— Мила, — сказала Таисия уже мягче. — Я не тащу тебя туда ради красивой сцены. Просто сейчас про тебя говорят без тебя. Это плохая позиция.

— Я знаю.

— Тогда домой. Душ. Одежда. Без черного мешка, пожалуйста.

— У меня нет черного мешка.

— Есть. Ты называешь его “безопасное платье”.

Я посмотрела на папку в руках.

Папины бумаги были заверены. Синие печати стояли ровно, нотариус даже не спросила лишнего, только устало щелкала степлером и называла цену так, будто извинялась за нее лично.