Камеристка - Дина Зарубина Страница 62

А пока у принцессы появилась надежда, она была даже миленькой. Коралловый аспид тоже красавчик, но руками лучше не трогать.

Принцесса отлично фехтовала, стреляла из арбалета и лука, ездила верхом, но вязать не умела совсем. Пробовала, но нитки рвались и путались, а тонкий крючок выскальзывал из неловких пальцев. А Лилиан не могла вязать на себе. Поэтому вязала я, делая частые примерки, а обе высокородные леди развлекали меня беседами

— Принцесса болеет, — скучным голосом объяснила я. — Пока не поправится, будем тут сидеть.

— Да она, как конь, бегает! — Возмутилась Линда. — С гвардейцами каждое утро!

— Ее высочество дожидается своего духовника, который в силу многочисленных обязанностей при дворе не мог поехать сразу. Вот догонит посольство и поедем домой!

— Мира! Ты ведь нам врешь! — укоризненно покачала головой Элла.

— Не вру! Ну что же делать, если ее высочество допустила меня в ближний круг? Не ходить? Отказать ее высочеству? Спасибо, на плаху не хочется.

— Прогибаешься перед будущей герцогиней дре Паму?

— Почему нет? Бедная девушка должна заботиться о своем будущем.

Хотелось им сказать, что герцогиня дре Паму стоит перед ними, но пришлось прикусить язык. У меня там от частого прикусывания уже мозоль образовалась. И вообще, мне некогда. Сегодня я планировала поговорить о карликах. Очень мягко, максимально тактично, не вызвав гнева скорой на расправу принцессы.

— А что не так? При каждом дворе, при каждом знатном семействе служат карлики, — удивилась Эбби. — Я их очень люблю!

— Монарх рядом с карликом кажется воплощением совершенства, даже если сам не удался ростом или фигурой, — добавила Лилиан. — Карлики-шуты веселят короля, высмеивают придворных, их даже боятся, потому что они все говорят в глаза. Кто еще скажет правду монарху в лицо? Им многое прощается.

Я смущенно покашляла. Как-то не задумывалась о том, что глашатай правды должен быть маленьким и смешным, чтоб доносить факты до власть имущих.

— Чтоб долго продержаться при дворе, карлик должен быть образованным и очень умным, — добавила Эбби. — Просто невежественный уродец не настолько интересен.

— Но… хорошее образование — это ведь долго и дорого! Даже девушки учатся в пансионе по восемь-десять лет!

— Да, образованных людей мало, — согласилась Эбби. — Меня учили управлять страной с шести лет. Ежедневные уроки с восьми утра до пяти вечера. Конечно, с перерывами на еду, физические занятия, краткий дневной сон.

— Вы незаурядная девушка, ваше высочество. Я себя чувствую иногда такой глупой.

— Большая часть министров так себя чувствует рядом со мной, — отмахнулась Эбби. — Вот они все у меня где! Со своими мелкими делишками, интригами, вечной мышиной возней возле трона. Ладно бы, о стране заботились, так все о своем кармане.

Я снова прикусила язык. Видели мы эту Манкою, пустыня пустыней. Зато искренне и бескорыстно.

— Но кто же станет править, когда… простите, ваш батюшка не молод.

Эбби помрачнела.

— Кузены идиоты, какого ни взять, — вздохнула она. — Дядюшка наплодил четверо сыновей, отец ему этого не смог простить и сослал, а кузенов при дворе воспитывал. Надеялся, что станут ему опорой и подмогой. Но они безголовые совершенно, как жеребята. Бегают, играют, смеются, за юбками гоняются.

— Эбби, — Лилиан положила руку на запястье принцессы и показала глазами на меня. Напомнила об осторожности. Наверное, не часто принцессе приходилосьоткровенничать. Да еще с представителем чужой страны.