Бойфренд в наследство - Линдси Левитт Страница 62

— Нельзя произносить слово «чертов». Тем более в такой праздник.

— Это вам нельзя. А мне можно, – огрызнулся брат.

— Ты меня провоцируешь, – посетовала мама.

— Думай как хочешь. Я пошел в церковь. Передай отцу спасибо за то, что не пришел.

Джеймс открыл дверь ударом ноги и не оглянулся на оклик матери:

— Найди нас после выступления.

— Вот еще! Вы мне до лампочки! – выкрикнул Джеймс.

Мы с мамой смолчали. Могло быть и хуже. По крайней мере, он не обозвал ее (а мог), не сломал что-нибудь и не пробил дырку в стене, сломав при этом себе руку. Миссис Джорджия пояснила нам, что, распуская руки, Джеймс дает выход своему гневу. Без пианино было бы хуже.

— Не расстраивайся, мам, – сказала я.

— Давай в следующем году оправимся на Рождество в круиз, – мать закусила губу. – Пожалуй, я тоже пойду в церковь, займу нам места. Ты дождешься отца?

— Конечно, – пообещала я. – Мне все равно не хочется слушать этот концерт.

— Он приедет, – заверила меня мама.

А я и не говорила, что папа не приедет. Только он может приехать после концерта.

Фонтан возле церкви, должно быть, считался современным, когда его построили. Но теперь он походил на реликтовую скульптуру, давшую течь. Я пересчитала все монетки на дне его чаши, всех женщин в шляпах и минуты. Я могла довольно точно определить, сколько прошло времени. Через двадцать минут показался отец.

— Извини… опоздал… была… встреча, – пропыхтел он, поднимаясь по ступенькам.

— Прекрасно… – Я посмотрела на часы. Двадцать две минуты. – На этот раз у Джеймса действительно есть все основания злиться на тебя. Ты в порядке?

Отец согнулся, уперев руки в колени, и наконец отдышался:

— Мать расстроилась?

— А она когда-нибудь расстраивается? – я выдержала паузу. – Сегодня Рождество. Что за встреча у тебя в Рождество?

— Что-что? – Отец рывком распахнул дверь в вестибюль.

— По какой причине ты опоздал?

— Надо было сделать одну вещь по работе.

— Я поняла, но что именно тебе нужно было сделать? – допытывалась я. Потому что до этого у папы никогда не было «встреч». Бывали «запарки», «дурацкие поручения», «приемы». Но слова «встречи» я от него не слышала. И какая бы работа ни была у человека, но рождественским утром встречи никто не назначает.

Отец торопливо зашагал вперед:

— Надо же. Допрос с пристрастием… Мне надо было встретиться кое с кем… Ну а ты как провела утро?

— Значит, «одна вещь по работе» на самом деле «кое-кто». Этот кое-кто – женщина?

— Что с тобой сегодня, Холли?

Отец не ответил на мой вопрос. Почему? Почему он не хочет сказать мне правду? Объяснить, почему развелся с мамой, и признаться, что уже начал встречаться с другой женщиной? Разве я о многом прошу? Да меня и не особо волнует, что он делает – меня бесит, что он это скрывает. Если он хочет пощадить чувства мамы, можно сказать об этом мне. Повести себя как взрослый человек.

— Мне просто интересно, в каком возрасте ты будешь честен и откровенен со мной.

— А с чего ты взяла, что я с тобой не откровенен? Что-то тебя сегодня переклинило. – Отец приоткрыл дверь в концертный зал. – Вон твоя мама. Мы пришли вовремя.

— Меня не переклинило. Просто я хочу…

Отец уже шел по проходу и не услышал меня; он никогда меня не слышал. И я даже сейчас не понимаю, почему тогда так волновалась за него. Отец этого не заслуживает. Джеймс тому доказательство.