Няня для мажора - Кира Хо Страница 62

Всё тело простреливает разряд, и я замираю, будто каменная. Вещи. Бессонная ночь. Мажор в моей кровати. Папа…

Обессиленно сажусь на край.

— Забыла, — опустив взгляд, дёргаю телефон в руке.

Демид подползает ближе и садится рядом.

— Я позвоню отцу, всё объясню. Собери всё необходимое, после трёх поедем.

Встаёт, а затем наклоняется и целует меня в голову.

Так непривычно, что он не козёл. Хотя отчасти всё ещё козёл.

На сборы не ушло много времени, а потому ещё почти час просто сидела, пялясь в стену. Как-то не слишком укладывались такие горки в жизни. Изначально, конечно, вводила в ступор смерть отца.

Всегда было ощущение, что он ещё всех нас переживёт. Да и младшие его любили, ведь им не пришлось пережить всё то, что досталось мне.

Как сейчас помню вечер, когда мне исполнилось шесть. Мама тогда поздравляла меня одна. А ближе к двенадцати ночи в квартиру ввалился он. Пьяный, недовольный и дико злой. Мама в тот вечер летала по квартире так, что я срывалась на истерику, пытаясь её защитить. Тогда мама сломала об него сковородку и два стула.

Наверное, я до сих пор не могу её простить за то, что она простила его. Но мама всегда повторяла, что это было из-за алкоголя и не больше. Только пить он не бросил. За что и поплатился.

Вторым поводом сидеть в подвешенном состоянии был он — Демид.

Как так вышло, что из неуравновешенного и абьюзивного мудака он стал кем-то… другим? Или таким и был, просто не для всех? Об этом говорил мне в ту ночь Рома?

Как бы то ни было, мне приятно его присутствие рядом. Правда, сомневаюсь, что мы расцениваем это одинаково.

Стук в дверь вырвал из плена мыслей.

— Эй, церберёнок, готова? — в дверь просунулась голова мажора.

— Да, — встаю, подхватывая шопер с вещами, и иду на выход. Останавливаюсь напротив Демида и, задирая голову, смотрю в его глаза: — И прекрати меня так называть.

Мужские губы усмехаются, а крупная ладонь ложится на мою щеку, обдавая теплом и разрядом по всему телу. Привычно колючие глаза сверкают странным блеском. Пальцы скользят вверх, убирая словно специально выбившуюся прядь.

— Ну, ты ведь мой церберёнок, — говорит тихо.

— Не твой… — отвечаю я, а мысленно бью себя по лбу. — То есть не церберёнок.

Демид хмыкает и делает шаг в сторону, освобождая проход. И вот вроде места больше стало, а воздух как будто похитили.

Выходим на улицу, а перед входом уже стоит чёрный гелик.

Оборачиваюсь на Демида и хмурю брови.

— Я думала, мы поедем на такси до вокзала.

Он смотрит на меня как на душевнобольную и, тыча себе в грудь пальцем, говорит:

— Я? На такси? На вокзал? Прикалываешься?

Усмехается, подходит к задней двери, закидывает туда свою сумку, а после и мою. Хлопок, и следом открывается пассажирская дверь спереди.

— Садись, — смотрит прямо.

Ну а что делать? Сажусь…

Через десять минут мы уже ехали по трассе в сторону моего городишка.

— Демид, — отрываю взгляд от окна и поворачиваюсь к нему.

— М-м? — тянет, не отрываясь от дороги.

— Зачем ты поехал со мной?

— Чтобы не ехала на электричке, — хмыкает, пожимая плечами.

Хмурюсь. Ну вот что за придурок. Хоть раз же можно ответить серьёзно.

— Ты невыносим, — закатываю глаза, когда вижу, что он начинает ржать.

— Ну, а чего ты вопросы тупые задаешь, — весело оборачивается на меня. Буквально на секунду, а затем переводит взгляд обратно на дорогу. — Хочешь серьёзно? Ну, слушай. Ты уже месяц мельтешишь перед моими глазами не только в универе, но и дома. Логично ведь, что я привык к тебе, — пожимает плечами.