Проиграй мне, недотрога - Ульяна Романова Страница 62

Наверное, в тот день я влюбился по-настоящему. В нее настоящую! В ту Янину, глаза которой горели, как у настоящей ведьмы, внутренний огонь которой зажигал все вокруг, менял краски этой жизни.

Мне больше не хотелось играть, мне хотелось жить. По-настоящему.

Только с одним условием: в этой жизни со мной должна была быть она. Такая, как есть. Иногда чопорная, иногда ворчливая, язвительная, растрепанная, с гнездом на голове… Такая вот неидеальная, настоящая, эксклюзивная и всегда разная.

Я хотел попробовать по-настоящему, без игр и кривляний.

Оказия в том, что этого не хотела она.

Возвращаемся к тому, что виноват я сам! Круг замкнулся, мать вашу!

Я взял три бокала и решил вернуться, чтобы не думать больше эти мысли.

Янина о чем-то оживленно беседовала с отцом, явно найдя в его лице интересного собеседника. Она мягко улыбалась, батя внимательно слушал и кивал в некоторых местах.

Кажется, отец мой выбор оценил и одобрил, уже хорошо.

— Ну что, за нас, за газ и за спецназ? — весело уточнил я, расставляя бокалы на пне.

Янина, мать ее, Сергеевна закатила глазки, но выяснять отношения в присутствии бати посчитала ниже своего достоинства.

Я налил всем вина, протянул Янине и подмигнул. Училка надула губки. Мы чокнулись за знакомство, выпили, а я предложил:

— Ничто так не расслабляет женщину, как пневмат, да, бать?

— И мужчину тоже. Как я устал, Тихон, как я устал!

Кажется, я не совсем оценил кондицию бати по приезде. Обычно вариация «как я устал» была где-то посередине, после веселого «наливай, пока я трезвый». Дальше по сценарию стрельба, разговоры о том, что его все достали, сын балбес, дочка без тормозов, жена чистюля, а вот третья стадия обычно была веселая и азартная.

Батя взял пневмат у Янины и велел:

— Расставь.

Я расставил бутылки, вернулся и встал у него за спиной.

— Все достали! Все! Одним не то, вторым не так, третья опять пилит, что я носки не убираю, а я убираю! Сын помогать не хочет, я кому бизнес оставлю? Машка с байка не слазит, несерьезная девчонка, а жена… Мне иногда кажется, что я живу в операционной, она объявила пыль идейным врагом и так увлеченно с ней борется… А, ну ее… Наливай еще.

Вторая стадия опьянения тоже продвигалась успешно.

Отец стрелял метко, сбил все бутылки, пока Янина спокойно потягивала вино и косилась на меня.

Неодобрительно так. Злилась, конечно. Как всегда…

Я диалог начинать не торопился, завтра пособачимся, а сегодня мы отдыхали.

Батя перезарядил ружье, назначив меня главным по мишеням, и протянул его Янине.

Она гордо взяла, снова покосилась на меня и снесла три бутылки по очереди.

Очевидно, сильно разозлилась.

Минут тридцать мы дружно надирались, а Янина с батей по очереди стреляли, пока прицел наконец не сбился окончательно у обоих.

Пришлось забирать оружие, пока оба не наделали глупостей, а батя потряс пустой бутылкой в воздухе и попросил:

— Сынок, из подвала такую же принеси. Две!

Я кивнул, пошел в подвал, но по дороге позвонил матушке, чтобы уведомить, что отец сегодня изволил расслабляться. Предупредил, чтобы не волновалась, спустился в подвал, долго искал нужную бутылку, нашел на верхней полке, достал, запер двери и вернулся.

А когда заметил свою женщину и своего отца, то остановился и обалдел.

Два нетрезвых снегиря играли в «камень — ножницы — бумага». С серьезными выражениями на лицах они били кулаками по своим ладоням, выдавая фигуры, а потом… Победила Янина.