Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 63

Архаров не простит ей нового преступления, в этом нет никаких сомнений.

Ар-р-р-хар-р-р-р-р-ров!

Анна почти рычит, до того ее прошибает бешенством. Сукин сын! Ведь знал же, знал, что Раевского нет в Петропавловской крепости, когда скручивал Анне руки. Знал, что тот давно на воле — бежал ли с каторги или еще как вырвался на свободу.

Знал и врал, рефреном стучит в висках, знал и врал.

«А как еще прикажете вами манипулировать? С вами, Анна Владимировна, приходится всегда иметь под рукой аргументы покрепче…»

И теперь она даже лишена возможности сказать ему в лицо всё, что думает.

Впрочем, какой толк от простых оскорблений. Утрется, забудет. Нет-нет, надо нанести такой удар, чтобы он уже не оправился.

Кто дал ему право распоряжаться ее жизнью?

— Ань, ты чего? — Зина налетает на нее, недоуменно заглядывает в лицо.

— Ступай первой, — просит она, — мне надобно… надобно, в общем.

— Побежала. Буфет-то у меня раньше всех открывается…

Анна останавливается в тяжелой тени арочного Калинкиного моста, чьи гранитные бока темны от ночной влаги. Узкая Пряжка, закованная в высокие берега, кажется неподвижной.

Утро замирает, затаивается, не мешает ей думать.

Она ведь не обязана теперь работать в полиции.

У Архарова нет больше власти над ней.

Но куда же еще? В нищету? К отцу?

Положим, она пристроится к какому-нибудь часовщику, начнет чинить механизмы, проведет годы в будке на углу… Забудет собственное имя и собственное отражение, превратившись в неприметную часть этого города.

Не самая плохая участь, конечно. Отмечаться у околоточного надзирателя, медленно стареть и ничего не хотеть.

Стать призраком этих улиц.

— Но я же еще жива, — громко говорит Анна, вспарывая тишину.

Бредет, неохотно касаясь подошвами грубых булыжников.

Если некуда больше идти, отчего же не переждать беду там, где открыто?

***

На службу Анна является с опозданием, и дежурный Сёма шепчет заполошно:

— Все наверху уже!

Она кидает ему пальто, которое тот ловит на лету, а сама бежит по лестнице, меньше всего желая привлекать к себе внимание. Все уже собрались в кабинете Архарова: помимо трех сыщиков и двух механиков, тут какие-то жандармы, которых Анна еще не научилась различать.

Она тихонько проскальзывает в приоткрытую дверь, надеясь занять свое место в углу. К счастью, всем вроде бы не до нее.

— Наш студент Быков мог завести амуры с любой из дочерей купчихи Штерн, — говорит Прохоров.

— Нелогично, — возражает Архаров. — Он бы не стал привлекать внимание полиции к своему резонатору, а покончил бы со старухой по-тихому. Мы бы ничего и не поняли.

— Нелогично, — вздыхает Прохоров.

Анна не может поверить, что еще вчераутром в этом самом кабинете ей было дело до их загадок и неисправных механизмов. Сейчас ей кажется всё таким далеким, а люди вокруг — говорящими заводными автоматонами. Она и сама как распотрошенный попугай-шулер, запертый в полицейском шкафу.

— Николай Степанович Звягинцев, научный руководитель Быкова, припоминает, что к нему обращался конторщик Аристова, — говорит Прохоров, — просил подкинуть талантливых студентов для одного заказа.

Аристов, Аристов… Анна с трудом соображает, бессонная ночь и долгие слезы вызывают мучительную ломоту в затылке.

Аристов!

— Настоящий конторщик или липовый? — интересуется Архаров.

— Так еще не проверили, — объясняет Прохоров, — я, считайте, допросы вчера к ночи только закончил.