Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева Страница 63

— Хорошо?! — взрывается мать, — Да как тебе не стыдно?! Я тебе годы лучшие отдала, отказывалась от всего ради тебя, а ты мне теперь смеешь такое высказывать? Хорошо?! Ты вся в папашу! Вся в этого козла. Тот тоже только о своем удобстве думал, а на меня насрать…

— Нина, хватит! — Фая не выдерживает и хлопает ладонью по столу, — замолчи!

— Почему я должна молчать! Я правду говорю! Такая же она, вылитый папаша! Не ценила никогда, все наперекосяк делала. Даже ребенка этого назло мне оставила. Я ей сколько говорила — избавляйся, не нужны нам лишние хлопоты. Я же знаю во что все это в итоге выливается, в какой геморрой! На своей шкуре все испытала, — мать не понимает, что своими словами убивает остатки того тепла, что я к ней испытываю, — И хоть бы хрен. Оставила! А теперь мало того, что все время на нее тратит, вместо того чтобы по дому что-то делать или за матерью престарелой ухаживать, так еще и ноет: мама помоги, мама посиди, мама подстрахуй. А для себя мне когда жить? А? Когда? Почему меня никто не спросил, хочу ли я возиться с этими внуками? Нужны ли они мне вообще.

Я радуюсь, что Кира еще слишком мала, чтобы понимать весь чудовищный смысл, заложенный в словах любимой бабушки.

У меня кружится голова:

— Пошла собираться.

— Ну и катись! Неблагодарная! Вот помру, тогда и поплачешь. Близок будет локоток, а не укусишь. Останешься одна, никому не нужная. Думаешь, что Файка с тобой всю оставшуюся жизнь будет возиться? Да нахрен ты ей сдалась! Или на мужиков рассчитываешь? Так о мужиках раньше надо было думать, до того, как решила ребенка оставить. А теперь все, списанный товар. Попользовать — попользуют, а потом в утиль. Выбросят, так же как твой Вольтов.

— Ты забыла мам? Меня никто не выбрасывал. Это ты постаралась нас развести и Киру без отца оставить. Наверное боялась, что счастливой буду…в отличие от тебя.

— А ты его не заслуживаешь! Счастья этого, — припечатывает она, — не заслуживаешь!

Вот и все. У меня внутри пусто.

Больше я не могу слушать это и не хочу. Разворачиваюсь и ухожу с кухни, а мать продолжает спорить с Фаиной.

Я бросаю в спортивную сумку последние оставшиеся вещи, сметаю с полки свои скудные баночки с косметикой. Все остальное — пусть хоть сожжет. Ноги моей больше в этом доме не будет. Удаленно буду помогать, если потребуется найму кого-нибудь, а сама — ни за что.

— Кирюш, пошли.

— Куда? — шепотом спрашивает она.

Дочка выглядит испуганной, шутка ли столько криков в доме. Она не понимает в чем дело, но чувствует, что все плохо, и в глазенках мерцают слезы.

— Поедем в одно прекрасное местечко. Тебя там ждет еще один плюшевый заяц.

Я заранее подготовилась и в честь переезда купила ей подарок.

— Такой же как этот? — показывает на подаренного Арсением. Она не расстается с ним и всюду таскает с собой.

— Да. Будет у тебя два зайца.

— Один от мамы, другой от папы?

У меня мурашки по коже. Она с самого начала убеждена, что Вольтов ее отец. Почувствовала это своим крохотным сердечком, и не ошиблась.

— Да, малышка.

Грусть пропадает из детских глаз. Кирюша проворно скатывается с дивана и переодевается в уличное, а я тем временем вызываю такси.

У меня нет слез, нет желания продолжать разборки, пытаться кому-то что-то объяснять. Какой смысл, если меня все равно не слышат, не принимают и винят во всех смертных грехах. Я просто хочу уйти и забыть все это, как страшный сон.