Чудо для мужчины с принцессой - Ольга Корк Страница 63

Мы ещё много чего делали в те дни. Вася тащила Варьку на горку — я плёлся сзади с санками и делал вид, что они тяжёлые, чтобы слышать, как они смеются. Вася учила мою дочь лепить снеговика — у Варьки получалось криво, но весело, и в итоге снежный мужик вышел похожим на инопланетянина. Вася грела нам чай с мёдом, когда мы приползали домой синие от холода, и ворчала, что я ребёнка морожу, а сама прятала улыбку в уголках губ.

Я смотрел на двух девочек в моем доме и не мог насмотреться. Как Василиса поправляет Варьке шапку. Как ругается, когда та суёт снег в рот. Как смеётся — громко, заразительно, так что прохожие оборачиваются.

Вася готовила ужины — я пытался помогать и постоянно путался под ногами, за что получал полотенцем по попе. Вася читала Варьке на ночь — а я, как верный пес, сидел на полу у двери в детскую и слушал, как её голос обволакивает темноту.

— Ты чего там застыл? — спросила она однажды, выйдя из комнаты.

— Да так, — я пожал плечами. — Слушал.

— Сказки?

— Тебя.

Она отвела взгляд, но я успел увидеть, как дрогнули её губы. Как Чудо прячет улыбку. Как краснеют кончики её ушей.

— Медведь, — сказала тихо. — Ты аккуратнее, у меня сердце слабое, девичье.

Я не стал ничего отвечать. Просто взял её руку в свою и тут же почувствовал, как дрогнули тонкие пальцы. Замер, наслаждаясь мгновением, и стоял как дурак, снова поймав себя на мысли: вот оно. Моя семья. Мое счастье. Мои девчонки.

Но вслух не говорил. Всё ещё сомневался. Боялся. Потому что я отвечал не только за себя, а в первую очередь за дочь. И если у нас с этим рыжим чудом ничего не получится, то страдать больше всех станет именно Варюха. А это… Всё очень сложно.

Когда Василиса сказала, что уезжает к родителям на два дня, я сделал вид, что это нормально.

— Конечно, съезди, мы справимся. Родители ведь ждут.

— На два дня всего, — сказала она, глядя на меня внимательно. — Варьке передай, что я скоро вернусь.

— Передам.

Она ушла. А я три дня ходил по дому как неприкаянный.

Варька капризничала, отказывалась есть, требовала свое чудо каждые полчаса. Я ловил себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху. И жду, жду, жду. Звонка в дверь, задорного смеха. Счастливого визга дочери: «Чудо, ты пришла!».

— Пап, — спросила Варя на второй день, — а ты по Васе скучаешь?

— Скучаю, — признался я честно.

— И я. А она когда приедет?

— Завтра.

— А давай ей подарок сделаем? Чтоб знала, что мы ждём?

Мы сделали. Варя нарисовала открытку с огромной рыжей лисой и медведем, а я… я помог дочери с надписью. Шутил. Подсказывал, что ещё можно добавить на рисунок. В общем, практически ничего и не делал. Зато с дочерью нам было весело. Хоть немного отвлеклись.

Когда Василиса на третий день пришла утром, как обычно румяная и с улыбкой на лице, я встретил её в прихожей. Стоял как дурак, сжимая кулаки в карманах худи, и не знал, что сказать.

— Мы скучали, — выдавил наконец.

Она посмотрела на меня. Улыбнулась. Тепло, по-своему, так, как умеет только она, и у меня внутри всё растаяло.

— Я тоже.

И тут из-за моей спины вылетела Варька, повисла на Василисе с её любимым визгом, и день покатился своим чередом. Но я запомнил её взгляд. И то, как Вася смотрела на меня, а я мог прочитать в её зеленых глазах переживания, так похожие на мои собственные.