Навязчивый мотив. Добро пожаловать! - Вероника Артт Страница 63

— Гарри Поттер… За рулем фуры был Волан-де-Морт? – тупо спросила я, а потом, спохватившись, начала было извиняться за неуместную шутку, пока не встретилась с Миком глазами.

Задумчивое выражение лица исчезло, а взгляд заискрился. Он рассмеялся.

— Надеюсь, что нет. У меня нет времени искать по всему миру крестражи.

Парень облегченно выдохнул, словно радуясь, что такая нелегкая тема была закрыта на позитивной ноте.

— Ну а ты, Ребекка? Какой персонаж ты?

Я задумалась над вопросом, а потом проворчала:

— Наверное, котенок по имени Гав[10]. Которого везде поджидают неприятности.

На это Мик улыбнулся мне, но ничего не сказал, так как перед нами поставили тарелки с едой.

Пар танцующими завитками поднимался над золотистой корочкой. Блюдо, в разрезе которого я увидела слои фарша, томатного соуса, тонкого теста и горячего сыра, пахло пряностями.

Рот наполнился слюной.

— Лазанья? – плотоядно спросила я, глядя на блюдо.

— Ага, – кивнул Мик. – Помнишь? Как говорил толстый рыжий кот[11]: «Лазанья – это не блюдо. Это часть бытия. Образ жизни». Так что забывай про все свои страдания и наслаждайся.

Мы принялись уничтожать пищу. Лазанья была горячей и вкусной – мягкий, расплавленный сыр тянулся, а в соусе ощущались итальянские травы.

Но если про свои страдания, как выразился Мик, я действительно немного подзабыла, то теперь душу разбередила его история. Если он сказал, что родителей лишился в самом детстве, а растила его бабушка, про которую он говорил в прошедшем времени, выходило, что теперь парень совсем один. От этой мысли в груди у меня защемило, а в носу защипало.

Меня принялся мучить ужасный вопрос: насколько это больно – осознавать, что ты навсегда лишен того, что имеют другие? И что хуже: знать то, чего ты безвозвратно лишился, или же вообще не знать, что это такое? Потеря близкого – боль невыносимая и жестокая. А жить в полном неведении – больнее?

В голове сразу всплыла картина утренника в детском саду: детишки, что смастерили с воспитателем открытки на какой-то праздник, бегут дарить их своим родителям. Но где-то в сторонке, удивленно округлив глаза, скромно стоит один маленький растерянный мальчик.

Теперь защипало и в глазах.

— Ты решила носом в тарелку залезть? – спросил Мик, глядя на мою опущенную голову. – Или ты ей там комплименты нашептываешь?

— Второе, – постаралась улыбнуться я, надеясь, что глаза не блестят слишком сильно.

— Если что, у меня все было в порядке. Я имею в виду в детстве, – с подозрением глянув на меня, пояснил Мик. – Это на случай, если ты там что-то себе напридумывала.

— Угу, – пробубнила я, уже успев набить рот едой и обжечься.

— Бабушка вырастила меня, ушла, наконец, на пенсию, а потом и на покой. У меня от нее остался небольшой домик с огородом. Так что, когда вы меня тут все доведете, махну туда, – весло сказал Мик и отправил в рот последний кусок со своей тарелки.

Когда и я догнала коллегу, от теплой тяжести в желудке, а также настроя Мика состояние мое улучшилось.

Принесли счет, и я потянулась к рюкзачку.

— Оставь это мне, – отрезал Мик.

Я собиралась запротестовать, но парень продолжил:

— Тебе еще с машиной возиться. Да и мне не сложно. И если тебе станет легче, то зарплата звукорежиссера будет повыше, чем у продавца.

На этом и порешили.